Доступность ссылок

Срочные новости

В Музее ГУЛАГа в Перми переписывают историю


Бывшая заключенная на выставке в музее "Пермь-36".

В Перми по-новому взглянули на жизнь политзэков ГУЛАГа – в свободное от работы время они отлично питались, пели и плясали.

В деревне Кучино, где с середины сороковых годов по конец восьмидесятых была политзона "Пермь-36", открылась выставка "Переломаны буреломами". Тогда политические заключенные занимались здесь лесозаготовками, поэтому тема экспозиции оказалась весьма неожиданной – работа советской лесной промышленности во время Великой Отечественной войны. Историки и правозащитники сетуют: нынешние хозяева музея в бывшем лагере ГУЛАГа фактически переписывают его историю, утверждая, что политзэки жили в заключении весьма неплохо и изо всех сил помогали своей советской родине.

Полтора года назад контроль над музеем в бывшем лагере перешел от некоммерческой организации "Пермь-36" к министерству культуры Пермского края, а потому посетителям теперь предлагают смотреть на политические репрессии с "государственной" точки зрения. "Надо еще разобраться, кто и как именно здесь сидел", – такой была общая тональность речей, произнесенных перед членами Ассоциации жертв политических репрессий краевого общества "Мемориал", которых пригласили на открытие экспозиции.

Заключенный-лесоруб.
Заключенный-лесоруб.

​– Что меня удивляет, и чего я не вижу ни в печати, ни в журналистике – это как жили заключенные, – говорил учившийся в свое время в Высшей партийной школе КПСС местный историк Михаил Суслов. – Они ведь выступали с концертами, ставили спектакли. За годы войны более ста тысяч спектаклей было поставлено в местах заключения. Работали библиотеки – то есть культурная жизнь в лагерях была, а сегодня нам представляют картину несколько иной. Я полагаю, что нам, историкам, надо еще поработать, чтобы была взвешенная, объективная картина того, что происходило.

Суслов также говорит, что нормы питания осужденных в некоторых случаях были выше, чем у свободных рабочих. Еще один вопрос, в котором этот историк хочет разобраться, – почему в войну лесная промышленность наконец-то стала справляться с государственным планом.

Потому что "за его выполнение боролись все", ответил Суслову министр культуры Пермского края Игорь Гладнев:

– В периоды великих изломов, в периоды великих перепутий страны и судеб народа никто не оставался в стороне. И именно это является самым главным фактором, благодаря которому мы одержали главную победу в истории человечества. Сегодня мы испытываем дефицит веры, дефицит единства. И это не красивые слова – они должны облекаться в какую-то практическую форму. Поэтому – слава героям, слава тем, кто старался, кто отдал свои жизни во имя великой большой Победы и сохранения нашей страны.

– Зона справилась с планом лишь однажды – в 1947 году,– уточняет отстраненный от руководства музеем его основатель Виктор Шмыров, которого на открытие выставки не позвали. – План был выполнен лишь потому, что в 1947 году в лагерь поступила новая техника и прислали заключенных из других мест. Что касается норм питания, то, по архивным данным, в 1943 году в исправительно-трудовой колонии, на месте которой после войны появилась "Пермь-36", было 394 заключенных. Из них в первые полгода умер 41 человек. Всего за год умерло более 20 процентов осужденных. Разве это говорит о хорошем питании?

Всерьез рассуждать о художественной самодеятельности в ГУЛАГе тоже не стоит, уверен основатель музея. По его сведениям, сто тысяч концертов в год, о которых говорил Суслов, – это надо разложить на огромное количество лагерей и осужденных в стране: "А те "культурные" программы, которые были, – это выступления насильственно созданных агитбригад. Об этом говорят архивные документы.

– Такие историки, как Суслов, оправдывают ГУЛАГ – одно из самых страшных преступлений в мире. И это чудовищно. В этом можно очень далеко зайти. Что говорить – портреты Сталина уже появляются на улицах города, – подытожил Виктор Шмыров.

С ним не согласен выступивший на открытии выставки в музее "Пермь-36" ветеран труда Михаил Плеханов, который заявил, что "условия жизни осужденных были приемлемыми". Кроме того, по его мнению, "государство имело право использовать заключенных в производстве":

– Об этой необычной экспозиции я могу сказать только одно: лес – это такое достояние нашей Родины, которое ценилось особенно в войну. Во-первых, для оборонки: делали траншеи, блиндажи. Второе – для восстановления. Мне было очень интересно посетить это место, посмотреть, как жили люди, которые давали нам древесину…

"Утепленные палатки", в которых жили заключенные Понышского ИТЛ.
"Утепленные палатки", в которых жили заключенные Понышского ИТЛ.

Видимо, Михаил Плеханов не читал исследование историка Виталия Мингалева о соседнем Понышском исправительно-трудовом лагере, где описываются "приемлемые условия жизни заключенных":

"На 1 июля 1943 года лагерь имел 6729 заключенных. Из них 3487 человек со сроком выше 5 лет. На "Створе" была невероятная скученность – до 0,6 квадратных метра на человека при норме в 2 квадратных метра. Нары из круглых неотесанных жердей, постельных принадлежностей – 8-10 процентов. В результате количество больных: июнь – 195 человек, август – 1192. Смертность: июнь – 42, июль – 139, 25 дней августа – 321. Диагноз – в основном истощение. Смертность в 1944 году: июль – 139, август – 309, сентябрь – 276".

– Песня Розенбаума "Переломаны буреломами" идеально ложится под концепцию нашей выставки, – считает заведующая экспозиционно-фондовым отделом Елена Мамаева. – Он поет о лесосплаве, баланде, телогрейках – как раз об этой атмосфере. Переломаны не только буреломами, но и войной. Переломаны и заключенные, и спецпереселенцы, и вольнонаемные. Могу рассказать личную историю. У меня прабабушка была из категории спецпереселенцев. В сороковые-пятидесятые годы, когда у нее на плечах были двое маленьких детей (муж ушел на фронт), она совершила кражу. Вынесла зерно в сапогах. Ее осудили на десять лет, которые она отбывала на лесоповале. Мы сами, когда монтировали выставку и таскали бревна, почувствовали, как это тяжело, – продолжает Елена, и тут же пытается смягчить рассказ. – Но важно, что леспромхозы нанимали рабочих не только среди вольного населения, а могли подписать соглашение с исправительно-трудовым лагерем: нанять заключенных. Платить должны были и тем, и другим. Поэтому говорить, что это был рабский труд, – необоснованно. При этом тяжесть труда – и там, и там, конечно, не компенсируется, но это, – неожиданно завершила она, – вклад нашего края в Победу.

Елена Мамаева, видимо, не читала докладную записку начальника оперативно-чекистского отдела Понышлага, написанную весной 1944 года:

"Почти наполовину постельные принадлежности ничем не набиты, и заключенные вынуждены спать почти на голых нарах, такие заключенные, как Бочкарев, Метдурог, Семенов почти всю зиму спят на голых нарах прямо в бушлатах, не раздеваясь. Обувь у примерно 50 процентов заключенных износилась до предела, некоторые совсем раздеты и разуты. 2 марта с.г. по разутости не вышло на работу 11 чел., 6 марта с.г. – 20 чел. и т.д. Начальник лагерного отделения Голубев, не считаясь с теми заключенными, которые разуты и раздеты, направляет их на работы. И при вынужденном их отказе водворяет таких заключенных в штрафизолятор".

Экскурсовод на выставке интересно рассказывает о тех, кто здесь сидел. Она начинает с уголовников, далее переходит к "диссидентам, тем, кто занимался антисоветской деятельностью". Что такое антисоветская деятельность, ведущая поясняет только после моего вопроса, и то скупо, но все же рассказывает, что здесь сидел Балис Гаяскаус за то, что перевел на литовский язык книгу Александра Солженицына "Архипелаг ГУЛАГ".

Участники Ассоциации жертв политических репрессий в музее.
Участники Ассоциации жертв политических репрессий в музее.

Мы выходим из мрака и холода выставки на свежий воздух. "Весь упор делается не на политических заключенных, а на уголовников и тех, кто во время войны занимался диверсионной деятельностью, – сетует одна из женщин. – Я только услышала, что уголовники могли сделать себе антисоветские наколки, – тогда они становились политическими, которым вроде как было здесь попроще".

Когда мы еще ехали в Кучино на автобусе, историк Михаил Суслов поделился воспоминаниями. В восьмидесятых годах он приезжал в эту зону выступать с лекцией, и у него завязался спор с одним из заключенных – марксистом. Тот сказал, что попал сюда из-за борьбы с местным руководителем. В пылу борьбы он приехал в Москву, созвал иностранных журналистов и рассказал им о своем оппоненте. То есть – "оклеветал советскую власть". За это и сел. Справедливо с ним поступили или нет, Михаил Суслов сказать затруднился, но считает, что любая система себя защищает. А ошибки, по его мнению, есть и в США.

Его коллега добавил, что "прежние хозяева устроили в музее антисоветский шабаш". Несколько лет назад на фестивале "Пилорама" они сожгли два стога сена. Над одним из них была надпись "ГУЛАГ", над другим – "СССР". Он не против сжигания "ГУЛАГа", но против сжигания "СССР", потому что "Россия – наследник Советского Союза", а Владимир Путин сказал о распаде Союза как о крупнейшей геополитической катастрофе".

У барака особого режима я разговорился с женщиной из Ассоциации жертв политрепрессий. "Мое мнение, что музей должен быть государственным, – сказала она. – Хочется думать, что в этом случае ему будет больше внимания. Но как получится на самом деле – посмотрим". И добавила: "Не знать о прошлом нельзя. История идет по кругу. Кто его знает, может, снова все повторится?"

Выставочная экспозиция.
Выставочная экспозиция.

Смотреть комментарии (12)

Форум закрыт, но вы можете продолжить дискуссию по этой теме на странице Радио Азаттык в Фейсбуке: https://www.facebook.com/RadioAzattyq

Вам также может быть интересны эти темы

XS
SM
MD
LG