Доступность ссылок

Срочные новости

«При нынешних условиях сидеть в тюрьме не стыдно, и сожалений это не вызывает»


Макс Бокаев. 10 ноября 2016 года.

Атырауский активист Макс Бокаев, который был осуждён после участия в мирном митинге против инициированной правительством земельной реформы, во время перерыва в судебном заседании, которое проходит в Астане, по видеосвязи дал интервью Азаттыку. Заключенный считает, что некоторые требования к властям, выдвинутые во время митинга с его участием, не были учтены при внесении поправок в земельный кодекс.

В Алматинском районном суде Астаны рассматривается заявление матери гражданского активиста Макса Бокаева Рахилы Кожасовой о незаконности направления его в колонию ЕС-164/3 в Северо-Казахстанской области. Активист был осуждён после стихийного митинга против инициированной правительством земельной реформы 24 апреля 2016 года в городе Атырау.

Судебное заседание началось 25 января в 17 часов с выступления этапированного в Петропавловск 45-летнего Макса Бокаева посредством видеосвязи. Бокаев заявил ходатайство с требованием обеспечить ему встречу с адвокатом без участия сотрудников тюрьмы или суда. Он также сказал, что администрация тюрьмы наложила на него ряд взысканий после того, как он отказался выполнять зарядку в 25-градусный мороз по состоянию здоровья.

Фрагмент видеосвязи с Максом Бокаевым на судебном заседании в Астане. 25 января 2018 года.
Фрагмент видеосвязи с Максом Бокаевым на судебном заседании в Астане. 25 января 2018 года.

– Последние несколько недель условия пребывания моего в тюрьме приняли характер информационной блокады. Мои письма и сообщения не передаются. Пусть на меня наденут наручники, рядом поставят сотрудника полиции, но пусть представители тюрьмы и суда дадут мне возможность лично побеседовать с моим адвокатом, – сказал Бокаев через видеосвязь.

Судья на процессе по делу Макса Бокаева Даурен Байменов.
Судья на процессе по делу Макса Бокаева Даурен Байменов.

Его адвокат Айман Умарова выразила недоверие суду, который не сумел обязать комитет уголовно-исполнительной системы предъявить документы, на основании которых Бокаев отбывает наказание в трех тысячах километров от места своего проживания, и заявила отвод председательствующему судье Даурену Байменову. Несмотря на ее требование о рассмотрении дела другим судьей, судья Байменов сообщил, что «требование адвоката в письменном виде не подавалось, и суд будет продолжен». Он объявил, что следующее судебное заседание состоится 26 января в 16 часов.

Во время перерыва в судебном заседании репортеру Азаттыка удалось взять интервью у Макса Бокаева, который отбывает наказание в исправительном учреждении в Северо-Казахстанской области.

Азаттык: Макс, каковы бытовые условия в тюрьме, в каком положении находятся заключенные? Оказывают ли давление? Мы слышали, что у вас ухудшилось состояние здоровья, и вы находились на лечении в больнице?

Еда на «зоне» иногда похожа на баланду времен ГУЛАГА. Некоторые заключенные говорят, что не наедаются. Я делюсь с ними продуктами, которые получаю из дома. Из барака, в котором я нахожусь, прошлым летом двоих перевели в колонию, где проходят лечение от туберкулеза.

Макс Бокаев: В целом всё хорошо, однако неожиданно подвело здоровье. Дали о себе знать старые болячки [в тюрьме], появились новые. Холод севера, неприятный тюремный воздух не проходят бесследно. Тем не менее в ближайшее время я, кажется, не умру (смеется. –​ Азаттык). Еда на «зоне» иногда похожа на баланду времен ГУЛАГА. Некоторые заключенные говорят, что не наедаются. Я делюсь с ними продуктами, которые получаю из дома. Из барака, в котором я нахожусь, прошлым летом двоих перевели в колонию, где проходят лечение от туберкулеза. Вполне вероятно, что они заболели из-за недоедания. Тем не менее от голода, как это было в 1990-е годы, никто не умирает.

Если говорить о ситуации в тюрьме, уголовно-исполнительная система берет начало с ГУЛАГа, поэтому от нее недалеко ушла, по-другому быть не может. Потому что в политической системе 19-го века пенитенциарная система соответствовала 19-му веку. К сожалению, это до сих пор не изменилось. Весь мир перешел на камерные тюрьмы, в Казахстане всё еще сохраняется лагерный режим. На меня прямого давления не оказывали, однако большинство нормативно-правовых актов устарели, что оскорбляет достоинство человека, унижает его. Из-за этого возникает недопонимание. В связи с этим я и обращался с жалобами.

Учреждение ЕС-164/3, в котором я отбываю наказание, считается среди казахстанских тюрем одним из образцовых. Среди осуждённых есть бездомные люди, которые никогда в жизни не спали на чисто заправленных кроватях. Пусть эти условия и не соответствуют европейским стандартам, но им, конечно, нравится.

Адвокат Айман Умарова (стоит) и Жанаргуль Бокаева. 25 января 2018 года.
Адвокат Айман Умарова (стоит) и Жанаргуль Бокаева. 25 января 2018 года.

Азаттык: Вас принуждали выходить в холодную погоду на улицу для выполнения физзарядки? Когда это было?

Макс Бокаев: Нет, не принуждали. Однако в связи с ухудшением состояния здоровья 28 ноября я обратился с просьбой позволить мне делать утреннюю физическую зарядку в здании. Термометр в тюрьме, как выяснилось, работал неисправно. Он показывал температуру 21 градус, хотя на самом деле на улице было 25 градусов. Дело в том, что я не могу наступать на ногу, и у меня есть трещина в позвоночнике. Поэтому врач запретил мне выходить на улицу. Утренняя зарядка необходима для здоровья. Поэтому я и обратился с просьбой позволить выполнять ее в помещении. В нашем отряде насчитывается 76 человек. Все они поднимаются в шесть утра, и при любой погоде их выводят на улицу на утреннюю зарядку. Не умывшись, не заправив постель, они выбегают на улицу. Стоят в строю на морозе по 20 минут. Я считаю это пыткой.

После третьего постановления меня посадили в дисциплинарную изоляционную камеру. В эти камеры солнечный свет днем не поступает, однако там есть спальное помещение. Там запрещены телефонные звонки, в зимнее время дают лишь одно краткосрочное свидание.

Из числа заключенных назначают «смотровщика». Он как-то подошел ко мне и поинтересовался, почему я не выхожу на улицу. Я сказал, что не выхожу на улицу по состоянию здоровья и считаю пыткой выведение людей на улицу в морозную погоду. Заставили написать объяснительную. Руководитель учреждения на ее основании вынес постановление. После третьего постановления меня посадили в дисциплинарную изоляционную камеру. В эти камеры солнечный свет днем не поступает, однако там есть спальное помещение. Там запрещены телефонные звонки, в зимнее время дают лишь одно краткосрочное свидание. Поэтому считается, что там строгий режим. Я обратился с семью-восемью жалобами в связи с этими постановлениями.

Азаттык: Другим заключенным удается защищать свои права и подавать заявления, как это делаете вы?

Макс Бокаев: Если честно, «обитатели» зоны – это в основном выходцы из рабочей и крестьянской среды. Среди них мало политических узников и тех, кто знает законы. Большинство из них, даже 95 процентов, – обычные сельские жители. Тем не менее, все находят друг с другом общий язык. У них есть желание подать соответствующие заявления, но им не хватает юридической грамотности, или они опасаются, что это может навредить их условно-досрочному освобождению. Можно сказать, что людей, способных защитить свои права, почти нет.

Фрагмент трансляции суда по делу Макса Бокаева. Астана - Петропавловск, 25 января 2018 года.
Фрагмент трансляции суда по делу Макса Бокаева. Астана - Петропавловск, 25 января 2018 года.

Азаттык: Вы, возможно, слышали, что парламент принял поправки к земельному кодексу. Как вы считаете, означает ли это, что ваши требования, выдвинутые на митинге против земельной реформы в Атырау в 2016 году, из-за которого вас привлекли к суду, выполнены?

Макс Бокаев: Я знаю о внесении поправок в земельный кодекс. К сожалению, два пункта принятой на митинге резолюции, касающиеся публикации полного списка фирм, владеющих сельхозугодьями, и запрета на размещение иностранных военных полигонов на территории Казахстана, вообще не включили. Однако в руки этот документ ко мне так и не попал, поэтому прочитать его полностью мне не удалось.

Азаттык: Как относятся к вам другие заключенные в тюрьме? Вы жалеете о прошлом?

Макс Бокаев (в центре с мегафоном) на митинге по "земельному вопросу". Атырау, 24 апреля 2016 года.
Макс Бокаев (в центре с мегафоном) на митинге по "земельному вопросу". Атырау, 24 апреля 2016 года.

Макс Бокаев: 90 процентов заключенных в тюрьме – молодые люди в возрасте от 20 до 30 лет. Когда узнают, за что я сижу, говорят, что «сделал правильно», и выражают поддержку. Я ни о чем не жалею, и вообще такого чувства не было. К тому же при нынешних обстоятельствах сидеть в тюрьме не стыдно, и это не стоит сожалений.

После приговора суда 28 ноября 2016 года нас четверых готовились этапировать. Однако двоих оставили в Атырау, а меня и Талгата Аяна, несмотря на то что в приговоре местом отбытия наказания указывался Атырау, этапировали в Актобе. Почему? Я считаю это дискриминацией. Моя мать преклонного возраста. Из Атырау до Петропавловска нет прямого поезда или самолета. Моей матери придется пережить немало сложностей, чтобы приехать ко мне на двухчасовое свидание. Это и вызывает досаду.

Азаттык: Спасибо за интервью.

Поправки к земельному законодательству, внесенные указом президента Казахстана Нурсултана Назарбаева осенью 2015 года, вызвали широкий общественный резонанс и спровоцировали земельные митинги весной 2016 года. Первый мирный митинг против статей закона, согласно которым предусматривалась продажа аграрных земель и возможность передачи угодий в длительную аренду иностранцам и компаниям с иностранным участием от 10 до 25 лет, состоялся 24 апреля 2016 года в городе Атырау. В ноябре 2016 года местные активисты Макс Бокаев и Талгат Аян были приговорены судом в Атырау к пяти годам тюрьмы каждый по обвинению в «разжигании розни», «распространении заведомо ложной информации» и «нарушении порядка проведения митинга» и привлечены к штрафам в особо крупном размере.

Из Атырау до Петропавловска нет прямого поезда или самолета. Моей матери придется пережить немало сложностей, чтобы приехать ко мне на двухчасовое свидание. Это и вызывает досаду.

После вынесения приговора Бокаев и Аян были этапированы в исправительное учреждение ЕС-164/3 в Северо-Казахстанской области. Заключенные и их адвокаты неоднократно обращались с заявлением о их переводе в колонии по постоянному месту жительства. В августе 2017 года Талгат Аян был переведен из исправительного учреждения ЕС-164/3 в Северо-Казахстанской области в колонию К -168/2 в городе Актобе.

Сторонники Бокаева и Аяна и правозащитники приговор в отношении активистов считают политически мотивированным.

Международные правозащитные организации и страны Запада заявили, что приговор в отношении Бокаева и Аяна противоречит международным обязательствам Казахстана в области прав человека, и призвали Астану освободить их.

  • 16x9 Image

    Сания ТОЙКЕН

    Сания Тойкен работает на Азаттыке с 2007 года, репортёр в Мангистауской области. После окончания факультета журналистики Казахского национального университета имени Аль-Фараби работала в газетах «Қазақстан пионері» и «Халық кеңесі». Была пресс-секретарём государственного комитета Казахстана по приватизации. Работала корреспондентом, затем редактором казахской редакции Атырауской областной газеты «Ак Жайық». До июля 2015 года была редактором еженедельника «Не хабар?!» в городе Актау.

    В 2017-м году Сания Тойкен удостоена премии Международного фонда женщин в СМИ (IWMF) в номинации «За мужество в журналистике». Она стала первой женщиной-журналистом из Казахстана, которая получает эту высокую награду.

Ваше мнение

Показать комментарии

В других СМИ

Loading...

XS
SM
MD
LG