Доступность ссылок

Срочные новости

«В Казахстане и Кыргызстане устали от старых политиков». Разговор с кыргызским депутатом


Жанар Акаев, депутат парламента Кыргызстана.

В интервью Азаттыку член парламента Кыргызстана Жанар Акаев рассказывает об особенностях создания и регистрации политических партий в своей стране и размышляет о предлагаемых в Казахстане поправках к законодательству о партиях и выборах, которые предусматривают квоты для женщин и молодежи в избирательных списках.

Парламент Казахстана во время карантина из-за пандемии коронавируса обсуждает сразу несколько политических законопроектов. Это проекты о мирных собраниях, выборах и политических партиях.

Проекты, которые представил в мажилисе министр юстиции, предусматривают увеличение доли женщин и молодежи до 30 процентов в избирательных списках партий и снижение необходимого для государственной регистрации партий числа членов. Как регулируются эти моменты в соседнем Кыргызстане? Что дало этой стране введение квот в партсписках? Об этом и не только Азаттык поговорил с депутатом парламента Кыргызстана Жанаром Акаевым.

Азаттык: Господин Акаев, согласно законодательству Кыргызстана, для регистрации политической партии достаточно десяти членов. В Казахстане сейчас предлагают снизить минимальное число членов для регистрации партии — с 40 тысяч (в действующем законе) до 20 тысяч. Министр юстиции и члены мажилиса, которые одобрили законопроект в двух чтениях, расценивают это как важное достижение демократии. Но некоторые правозащитники с этим не согласны. Как вы считаете, достаточно ли десяти человек, как указано в законодательстве Кыргызстана, для официальной регистрации партии?

Жанар Акаев: Кыргызстан проведет выборы в октябре этого года. Нам нужно внести изменения в несколько законов до выборов. Но сейчас в стране режим чрезвычайного положения. В Конституции Кыргызстана четко прописано, что в период чрезвычайного положения конституционные законы рассматриваться не могут. Поэтому в условиях чрезвычайного положения из-за коронавируса парламент не будет изучать какой-либо закон, который может изменить политическую судьбу Кыргызстана. Потому что ни общественность, ни оппозиция, ни активисты не смогут участвовать в их обсуждении. Вот почему мы сейчас запретили пересматривать законы, связанные с выборами.

Если мы будем обсуждать закон о выборах сейчас, когда люди думают о том, как выжить и защитить свои семьи, мы окажемся под градом критики.

Мы участвовали в формировании ряда политических партий в Кыргызстане. У нас есть возможность создать партию по инициативе десяти человек. В настоящее время в стране зарегистрировано около 300 политических партий. Ранее поднимался вопрос о том, чтобы партии создавались при наличии не менее ста подписей, а не десяти. Но мы выступили против. «Почему мы должны собирать подписи ста человек?» — возразили мы. После общественного возмущения эту инициативу заблокировали.

Не думаю, что сокращение числа членов с 40 тысяч до 20 тысяч в казахстанском законе несет ощутимые изменения. Потому что между сбором 20 тысяч или 40 тысяч подписей нет большой разницы. Я бы понял, если бы обозначили, что партию могут создать сто человек. Тогда это стало бы новым начинанием для людей и политических сил. Я не знаю, о чем думали разработчики законопроекта. Это сложно назвать большой реформой, способной изменить нацию.

Сколько человек могут создать политическую партию?

В некоторых постсоветских странах и государствах Восточной Европы для создания политических партий необходим определенный законом минимум членов. В Казахстане для государственной регистрации политической партии в ее составе должно быть не менее 40 тысяч человек.

  • В Узбекистане — 20 тысяч человек;
  • в Украине — 10 тысяч человек;
  • в Молдове — четыре тысячи человек;
  • в Грузии, Чехии, Польше — тысяча человек;
  • в России — 500 человек;
  • в Кыргызстане — 10 человек.


Азаттык: Считаете ли вы, что партия, в которой состоит 10, 20, 30 или 40 человек, находит поддержку по всему Кыргызстану?

Жанар Акаев: Здесь есть как свои плюсы, так и минусы, честно говоря. Потому что мы видим, как создают партии несколько человек. Некоторые умудряются включать своих жен, сыновей, дочерей, сватов и так формировать партии. Но почему бы и нет? В демократическом свободном обществе это, наверное, норма. Общество ведь никак не страдает от того, что люди создают партии.

Когда речь идет об участии в выборах, здесь может быть не всё просто. Такие [мелкие] партии, как правило, ожидают предложений от других партий. [Некоторые] создают партии и надеются, что поступят предложения от других влиятельных партий. «Пригласят ли меня, пригласят ли всей партией?» — надеются они. Все мысли о том, смогут ли они присоединиться к другим партиям и пройти в парламент.

В парламенте Кыргызстана.
В парламенте Кыргызстана.

Азаттык: В рассматриваемых в Казахстане поправках к законам о политических партиях и выборах есть пункт о квоте для женщин и молодежи — до 30 процентов в избирательных списках партий. Пока не ясно, будут ли эти 30 процентов составлять женщины и молодежь вместе или каждая категория отдельно. Как этот момент регулируется в Кыргызстане? Как он отражен в законе о политических партиях, как реализуется самими партиями?

Жанар Акаев: И в Казахстане и в Кыргызстане люди в основном устали от старых политиков, которые работают по 30 лет. Поэтому в преддверии парламентских выборов молодежь и женщины выдвигаются вперед, а за ними в парламент протискиваются олигархи и коррумпированные лица. Такая ситуация характерна как для Кыргызстана, так и для Казахстана.

У нас в принятых не так давно законах четко прописано, что каждый третий кандидат в списке — женщина. 30 процентов — молодежь. В списках под третьим, шестым и девятым номерами идут женщины. Если женщина сдает мандат, вместо нее приходит тоже женщина. Что касается местных выборов, то там есть свои недостатки.

Мы искусственно включаем молодых людей и женщин. Лучше, конечно, чтобы приходили лидеры «снизу», самостоятельно. Мы ищем женщин не по критериям их осведомленности о социальных вопросах или общественных процессах, а потому что [их присутствия] требует закон и по-другому нельзя.

Вам можно было бы сопоставить [предлагаемые изменения] с законодательством Кыргызстана, указать, чтобы каждым третьим кандидатом была женщина. Если указать общие 30 процентов, закон не сработает. Прежде у нас в законе было требование, согласно которому 30 процентов от числа кандидатов должны составлять женщины и молодежь. Но это не сработало. Потому что молодых людей вносили в самый конец списка кандидатов в парламент.

В парламенте какой страны больше всего женщин?

По данным Всемирной межпарламентской организации (IPU), Руанда — страна с наибольшим количеством женщин в парламенте. 61 процент членов верхней палаты парламента этого государства в центре африканского континента — женщины. В нижней палате женщины составляют 38 процентов от общего числа депутатов.

  • Куба (второе место): в однопалатном парламенте женщины составляют 53 процента от общего числа членов парламента.
  • Боливия (третье место): в нижней палате — 53 процента, в верхней — 47 процентов.
  • Парламент Франции (26-е место): в нижней палате — 39 процентов, в верхней — 33 процента.
  • Парламент Великобритании (40-е место): в палате общин — 34 процента, в палате лордов — 27 процентов.
  • Парламент Узбекистана (45-е место): в верхней палате — 25 процентов, в нижней — 32 процента.
  • Парламент Казахстана (65-е место): в мажилисе — 27 процентов, в сенате — 11 процентов.
  • Парламент Туркменистана (74-е место): в нижней палате — 31 процент, в верхней палате — 25 процентов.
  • Конгресс США (81-е место): в палате представителей — 23 процента, в сенате — 25 процентов.
  • Парламент Кыргызстана (116-место): в Жогорку Кенеше женщины составляют 23 процента от общего числа депутатов.


Азаттык: 23 процента парламентариев Кыргызстана — женщины, в парламенте Узбекистана 25 процентов женщин в верхней палате и 32 процента в нижней палате. В парламенте Казахстана женщины составляют 27 процентов от общего числа членов мажилиса и около 11 процентов в сенате. Показатели этих трех соседних стран, похоже, близки. Как вы думаете, почему так?

Жанар Акаев: Отчасти это связано с менталитетом в Центральной Азии. Но у нас когда-то был поворотный момент после революции. На постах президента, генерального прокурора и председателя Верховного суда работали женщины. Мы привыкли к этому. У нас и сейчас Верховный суд возглавляет женщина. Есть несколько женщин среди министров. Но у нас также есть много женщин, которых включили в списки, но они не прошли в парламент. Их вынудили писать заявления и затем исключили из списков.

Азаттык: Недавно в парламенте Кыргызстана обсуждали вопрос о том, должна ли страна перейти к президентскому правлению, или ей нужно остаться с парламентско-президентским правлением. Чем была вызвана эта дискуссия в кыргызском обществе?

Жанар Акаев: Насколько я знаю, половина депутатов это не поддерживают. Мы не можем рассмотреть этот закон сейчас. Он был опубликован на сайте для публичного обсуждения. Конечно, большинству людей в стране не нравятся депутаты, есть ненавидящие парламент. Но мы не перейдем к парламентаризму через один или два созыва. Путь к парламентаризму долгий. Британия строила парламентаризм на протяжении сотен лет. Говорить после одних выборов, что «депутаты нехорошие, ни на что негодные, и нужно переходить к президентскому правлению», неправильно. Если этот созыв не так хорош, то следующий, может быть, будет лучше. Последующие созывы — еще сильнее. Нам предстоит долгий путь развития. На мой взгляд, эта инициатива [о переходе к президентской форме] не сработает. Потому что мы дважды переживали переход президентского правления к диктаторскому. И они завершились революциями. Поэтому такое предложение вызывает большой протест в стране. Мы надеемся, что аппарат президента и его советники откажутся от этой идеи.

КОММЕНТАРИИ

Вам также может быть интересны эти темы

XS
SM
MD
LG