«МЕСТ НЕТ». ОТКАЗЫ В ПРИЕМЕ ДЕТЕЙ В ШКОЛЫ
Гражданка Кыргызстана Айжамал, живущая с семьёй на окраине Москвы, рассказывает, что её семилетнюю дочь прошлой осенью не взяли в школу. Причиной назвали недостаточный балл по языковому тесту.
В 2025 году власти России ввели обязательный экзамен по русскому для детей мигрантов при приёме в образовательные заведения. По данным Рособрнадзора, в сентябре прошлого года 87,5 процента иностранных граждан отказали в зачислении в школу. Речь идет о десятках тысяч детей, которые не сели за школьные парты.
Одной из них оказалась дочь Айжамал. Девочка теперь вынуждена сидеть дома. Мать говорит, что ее дети хорошо знают русский — дочь посещала детский сад в России, еще один ребенок сейчас в садике, двое старших учатся в московской школе.
«Если бы моя дочь жила в Кыргызстане и приехала сюда, не сдав экзамен, я бы ещё поняла. Но она с двух лет ходила в детский сад. Она посещала его пять лет. Детский сад находится рядом с домом. Когда все дети из её группы пошли в школу в сентябре, у меня сердце разрывалось. Любая мать переживает за своего ребёнка. Если уехать — здесь у меня двое детей учатся, двое ходят в детский сад. У меня здесь дом», — говорит Айжамал.
Спикер Госдумы Вячеслав Володин в прошлом году, когда Россия инициировала нововведения для детей иностранных граждан, заявлял, что языковая проверка необходима для «нормального учебного процесса и успешной социализации». Однако на практике, как отмечают правозащитники и сами мигранты, даже успешно сданный экзамен не гарантирует зачисления.
Кыргызстанка Салкын уже два года не может устроить дочерей в государственную школу в России. Старшую она перевела в кыргызскую онлайн-школу, младшую — в частную школу, за обучение в которой приходится платить.
«В первый раз в 2024 году мы пошли в школу рядом с домом. Нам сказали: "Экзамен сдала, всё отлично, приходите". Мы обрадовались, купили одежду, все необходимые вещи. Купила цветов, по тысяче рублей за букет. Мы с мужем повели дочерей в школу. Нас не пустили даже за ворота школы. Сказали: "Мест нет". Девочки молча смотрели. Мы поняли, что это не наша страна. Но кому оставить детей в Кыргызстане? У меня нет никого, кому можно доверить. Мы с мужем хотим воспитывать их вместе», — говорит Салкын.
Эксперт по миграции Рахат Шералы отмечает, что в России есть дети, которые по два-три года остаются вне школы.
«Ни в одном государстве не должно быть подобной дискриминации. Но мы знаем Россию: на уровне закона говорят одно, а на практике делают другое. К сожалению, нет никого, кто мог бы им возразить. Сейчас даже если ребёнок формально полностью сдал тест и подготовил все документы, на практике его всё равно не принимают в школу. Это, прежде всего, дискриминация и ксенофобия по отношению к мигрантам. Также говорится о требовании, что в одном классе доля иностранных детей не должна превышать 10 процентов. Мы считаем это грубым нарушением прав человека и тяжёлой формой дискриминации», — отмечает она.
На фоне отказов при приеме детей мигрантов в российские школы министерство образования Кыргызстана запустило онлайн-школу «Тунгуч». С сентября 2025 года в ней учатся более 2,4 тысячи учеников. Однако эксперты подчёркивают, что дистанционное обучение не может заменить полноценную школьную среду.
ВЕРНУВШИЕСЯ ДОМОЙ
Некоторые родители принимают сложное решение отправить детей на родину. Семьи остаются разделенными на две страны.
37-летняя кыргызстанка Эльмира уже 16 лет работает в России. Двое ее детей — подростки Нурдин и Жеңиш — с прошлого лета самостоятельно живут в Бишкеке. Их мать осталась на заработках в России вместе с двумя младшими.
Раньше вся семья жила вместе, дети учились в российских школах. Уехать в Кыргызстан подростков вынудили не экзамен на знание русского, а враждебная среда. Нурдин и Жениш говорят, что давление и дискриминация в школе стали невыносимыми.
«Мы не хотим ехать в Россию. Одноклассники оскорбляли нас, называли "чурками", "узкоглазыми". Поэтому нам уже не хочется возвращаться в Россию. Мы хотим учиться в Кыргызстане и быть патриотами. Мы будем рады, если мама приедет. Пусть приедет поскорее. Купим квартиру и будем жить вместе… Наша семья большая. Нас четверо детей», — рассказывает сын Эльмиры.
Мать регулярно созванивается с со старшими детьми по видеосвязи, но признаётся, что каждый разговор даётся ей с трудом.
«Сердце разрывается. Думаю, что они едят, хватает ли им денег. В трудные моменты дети говорят: "Мама, я не буду учиться, пойду работать и помогу тебе". Но я не хочу лишать их детства», — говорит она, не сдерживая слёз.
Проблемы осенью были и с младшими детьми. Несмотря на наличие всех документов и знание русского языка, их не приняли ни в одну школу в Москве. Эльмира с мужем были вынуждены переехать в Татарстан, где детей всё же удалось устроить в школу.
Многие мигранты возвращаются на родину вместе с семьями, усматривая в переезде единственный выход.
Айгуль прошлой зимой вместе с мужем и тремя детьми вернулась в Кыргызстан. Адаптироваться после многих лет в трудовой миграции сложно, признаётся она.
«Мы снова начинаем жизнь мигрантов, но уже здесь. Осваиваемся, привыкаем, изучаем — что есть, где что находится, кто может помочь. Мы пожили там, и здесь тоже ощущаем себя чужими. Были трудности. Ребёнка с шумом и скандалами кое-как устроили в школу. Пять месяцев были без работы. Муж сидел дома. Сейчас, слава Богу, он работает», — рассказывает Айгуль.
Причиной переезда она называет начатую Россией войну против Украины. После вторжения давление на мигрантов усилилось. Вслед за терактом в 2024 году в подмосковном «Крокус Сити Холле», в исполнении которого обвиняют таджикистанцев, рейды против мигрантов стали жестче, условия жизни и работы — значительно хуже. В российском обществе возросли ксенофобские настроения, участились атаки на почве расовой ненависти.
«Появилось чувство тревоги. Постоянное беспокойство. Работать в стране, которая ведет войну, опасно. Мы приехали именно в период сильного обострения ситуации — ближе к прошлой зиме», — говорит Айгуль.
Сейчас ее сын учится в бишкекской школе, дочери готовятся пойти в детсад.
Российская экономика испытывает нехватку рабочих рук и в значительной мере полагается на трудовых мигрантов из стран Центральной Азии. Они заняты в основном на тяжелой и низкооплачиваемой работе. Риторика Москвы в отношении мигрантов в последнее время ужесточается. Министр экономразвития Максим Решетников в сентябре 2025-го заявил, что приезжающие на заработки не должны перевозить в Россию семьи.
«Нам здесь не нужны ни семьи, ни учить [в школах] никого не обязаны [детей иностранцев]», — сказал Решетников.
Спикер Думы Володин эту позицию поддержал. Его коллеги по парламенту внесли на рассмотрение депутатов законопроект, предусматривающий запрет трудовым мигрантам привозить в Россию членов своих семей. Инициативу обосновали тем, что пребывание в стране семей трудовых мигрантов «приводит к значительной нагрузке на социальную инфраструктуру государства, в том числе на образовательные учреждения и систему здравоохранения».
До принятия в прошлом году правил об обязательном языковом экзамене для детей мигрантов, в России, по данным Совета по правам человека при президенте, находилось более 785 тысяч несовершеннолетних иностранных граждан. Число обучающихся в школах иностранцев не доходило до 200 тысяч. В открытом доступе нет данных, сколько детей покинули Россию за последние полгода.
