Доступность ссылок

Срочные новости

Сын «врага народа» не может получить статус «пострадавшего»


Житель Петропавловска Болат Сагындыков, сын репрессированного Магаза Сагындыкова, добивающийся статуса «пострадавшего от политических репрессий». Июнь 2017 года.

Сын репрессированного в годы Большого террора жителя Северо-Казахстанской области добивается статуса «пострадавшего от политических репрессий». Власти говорят, что такой статус ему не положен по закону: потому что после расстрела отца его воспитывала мать, которую преследование формально не коснулось.

Житель Петропавловска Болат Сагындыков рассказывает, что его отца, Магаза Сагындыкова, увезли из дома сотрудники НКВД в сентябре 1937 года. В Стране Советов в те годы развернулись массовые репрессии, оставшиеся в истории как годы Большого террора. Болату Сагындыкову тогда было всего полтора года. После ареста отца он больше его не видел.

– Моя жизнь складывалась непросто – в девять лет я пошел работать в колхоз. Потому что у моей матери на попечении осталось семеро детей, весь наш скот и имущество конфисковали. Отца расстреляли в ноябре. Но мы не знали об этом. Нам сказали, что он осуждён на десять лет. Мы ждали его десять лет, но он не вернулся, – говорит Болат Сагындыков.

После реабилитации жертв репрессий Болат Сагындыков был одним из инициаторов установки мемориала в Петропавловске. После нескольких лет хождений по инстанциям местным активистам удалось добиться размещения мемориальной доски на месте здания, где в 1930-е годы располагался НКВД. Она установлена в 2012 году.

– Здесь пролилась кровь моего отца. Я подумал, что пролилась кровь не только моего отца, но и многих других людей, поэтому мы создали группу и обратились с просьбой выделить землю, чтобы установить здесь памятник. Мы обратились от имени группы, затем создали общественный фонд «Память», – вспоминает Болат Сагындыков.

Мемориальная доска с именами жертв репрессий на месте, где в прошлом веке располагалось здание НКВД. Петропавловск, июнь 2017 года.
Мемориальная доска с именами жертв репрессий на месте, где в прошлом веке располагалось здание НКВД. Петропавловск, июнь 2017 года.

Местный журналист Нурсаин Шарип говорит, что слышал от аксакалов о Магазе Сагындыкове, которые отзывались о подвергшемся репрессиям как об уважаемом человеке. Старики рассказывали, что Сагындыков, работавший в колхозе, вероятно, стал жертвой «лживой политики по разоблачению врагов».

– Тогда могли осудить даже по доносу соседа. Каждому селу, району, области давали план «по разоблачению»... Были ложно осуждённые, кто не вернулся обратно. Магаза Сагындыкулы мы считаем не одним из них, а единственным в своем роде. Он – личность и достоин того, чтобы его имя выгравировали на памятной доске, – говорит Нурсаин Шарип.

БЕЗ СТАТУСА «ПОСТРАДАВШЕГО»

Болат Сагындыков вот уже несколько лет безуспешно пытается получить статус лица, «пострадавшего от политических репрессий». Он считает «несправедливыми» некоторые нормы закона о реабилитации жертв массовых политических репрессий.

– В этом законе говорится о двух статусах. Одни – жертвы, это расстрелянные, осуждённые, те, кого назвали «врагами народа». Второй статус – пострадавшие. Кто относится к пострадавшим? Это несовершеннолетние дети до 18 лет, которые остались без попечения подвергшихся репрессиям родителей. Здесь по этому вопросу есть недочеты. К примеру, я лишился отца в полтора года. Отца расстреляли. На вопрос, отношусь я к пострадавшим или нет, в прокуратуре отвечают, что не отношусь. Потому что расстреляли моего отца, но осталась мать. Значит, я был на попечении матери. Это несправедливо, – считает Болат Сагындыков.

В прокуратуре Северо-Казахстанской области ссылаются на законодательство, по которому ребенок репрессированного отца не может считаться «пострадавшим», если воспитывался матерью, которую формально не коснулось преследование.

– Этот нюанс прописан в законе о реабилитации жертв массовых политических репрессий. Мы обращаемся к действующему законодательству. Здесь в законодательстве всё четко прописано, что, если оба родителя [осуждены] или единственный из родителей осуждённый, только тогда он считается [пострадавшим]. Это отдельное правовое положение, которое влечет правовые последствия. А если он остался и воспитывался одним из родителей, то он никак не может считаться таким лицом, – сказал Азаттыку помощник прокурора Северо-Казахстанской области Амир Абильмажинов.

Амир Абильмажинов, помощник прокурора Северо-Казахстанской области.
Амир Абильмажинов, помощник прокурора Северо-Казахстанской области.

Казахстанское законодательство относит к пострадавшим детей жертв политических репрессий, находившихся вместе с родителями или заменявшими их лицами в местах лишения свободы, в ссылке, высылке или на спецпоселении, а также детей жертв политических репрессий, не достигших восемнадцатилетнего возраста на момент репрессии и в результате ее применения оставшихся без родительского попечения.

История семьи «врага народа» (видео Азаттыка):

История семьи «врага народа»
please wait

No media source currently available

0:00 0:06:01 0:00

Председатель республиканского общественного объединения памяти жертв Голода и политических репрессий Жумабек Ашуулы считает, что к числу пострадавших должны быть отнесены все дети репрессированных, независимо от того, был подвергнут гонениям один их родитель или оба. Он называет неправильной ситуацию, когда ребенка репрессированного не относят к пострадавшим из-за того, что один из родителей не подвергся преследованию.

– В законе есть такое противоречие. Мы об этом говорим. Неправильно говорить, что ребенок остался с матерью. Возможно, нет таких испытаний, которые бы не выпали на его долю. В закон нужно внести изменения, – считает активист.

По закону дети репрессированных и впоследствии реабилитированных, признанные пострадавшими от репрессий, имеют право на получение жилья вне очереди, на беспроцентный кредит на строительство жилья в сельской местности и обеспечение строительными материалами вне очереди. Законодательство также предусматривает выплату им компенсации и некоторые виды социальной помощи.

По сведениям историков, на территории Казахстана в 1937–1938 годах репрессиям подверглось более 120 тысяч человек. Только в Северо-Казахстанской области было репрессировано более семи тысяч человек.

Ваше мнение

Показать комментарии

В других СМИ

Loading...

XS
SM
MD
LG