Доступность ссылок

Срочные новости:

Аудиозаписи об исламе привели в тюрьму


Верующие читают намаз. Иллюстративное фото.

За последние месяцы в Казахстане приговорены к тюремным срокам трое «приверженцев салафитского направления в суннитском исламе» по обвинению в возбуждении религиозной розни. Ни один из них вину не признал, а их адвокаты говорят о нарушении их прав.

Представители одной общины — Сатымжан Азатов (27 лет), Нариман Сейтжанов (28 лет) и Куаныш Башпаев (30 лет) — учились в одном Исламском университете «аль-Джамия аль-Исламия» в Саудовской Аравии и через несколько лет после возвращения в Казахстан попали под арест, а потом и под суд по уголовным статьям о возбуждении религиозной розни. В деле Сатымжана Азатова есть еще и статья о пропаганде терроризма.

Основанием обвинений в отношении троих мусульман стали аудиозаписи об исламе — их разговоры с другими верующими, сделанные неизвестными лицами в разных местах: частных квартирах, кафе, и даже во время малого паломничества в Мекку (умру). Впоследствии эти записи были выложены в социальные сети.

САТЫМЖАН АЗАТОВ И «СМОТРЯЩИЙ» САЛАФИТ»

10 июля Сарыаркинский районный суд №2 города Астаны приговорил к четырем годам и восьми месяцам тюрьмы Сатымжана Азатова по обвинению в возбуждении религиозной розни и пропаганде терроризма. Предъявленное ему обвинение он не признал. В приговоре суда говорится, что подсудимый публично призывал к вооруженному джихаду против неверующих и оправдывал экстремистов.

На судебных заседаниях, на которых присутствовала репортер Азаттыка, свидетели говорили, что Сатымжан Азатов говорил о другом джихаде — внутреннем джихаде для мусульман. Прокурора интересовало, почему свидетели-мусульмане, которые выступали на суде, обращались за разъяснением каких-то определенных норм в исламе и толкованием Корана именно к подсудимому и считают его «образованным человеком».

Язык судопроизводства был казахским, но часть свидетелей говорила на русском, как и один из экспертов, которая выступала на русском, но исследовала стенограмму на казахском языке.

Примерно половину времени из всего судебного процесса над Азатовым в Астане он вынужден был защищать себя самостоятельно. В начале рассмотрения его дела он отказался от адвоката, в котором сомневался, и, пока не нашел нового, его интересы защищал государственный адвокат, которая присутствовала формально — отмалчиваясь на заседаниях.

Адвокат Айман Умарова после оглашения приговора по делу «о торговле младенцами». Алматы, 5 июля 2016 года.
Адвокат Айман Умарова после оглашения приговора по делу «о торговле младенцами». Алматы, 5 июля 2016 года.

Ставшая участником судебного процесса на его завершающем этапе один из адвокатов подсудимого Айман Умарова говорит Азаттыку, что вина ее подзащитного не была доказана в суде. По ее словам, заключение проведенных двух экспертиз сделано по стенограмме, которая была составлена сотрудником комитета национальной безопасности. Однако при прослушивании аудиозаписи в процессе суда выяснилось, что они не соответствуют друг другу.

— Причем речь не о каких-то мелочах, фразы, а большими кусками идет несоответствие в текстах. И даже если эксперты сделали заключение по стенограмме, которая составлена сотрудником, и эта стенограмма абсолютно не соответствует аудиозаписи. Как можно говорить, что это заключение может быть допустимым доказательством? Это заключение — ложное, — говорит Айман Умарова.

Она отмечает, что голос с аудиозаписи был отнесен якобы к голосу Азатова, но не соответствует ему и сказанное было произнесено не им, а человеком, хорошо владеющим русским языком, так как он сам говорит на родном языке — казахском.

— В экспертизе было указано, что это якобы голос Азатова, но фоноскопическую экспертизу никто не делал. В основу легли недостоверные доказательства. А то, что говорил он, вырвано из контекста. Никто не проверял, есть ли элементы монтажа, склейки, а там наглядно это слышно, — говорит Айман Умарова.

Она также рассказывает о засекреченном свидетеле в парандже, который в процессе суда назвал подсудимого «смотрящим» по Казахстану салафитом».

— Я сама зоны посещаю последние три года. Я знаю, что такое «смотрящий», но чтобы «салафит смотрящий» — я такое первый раз слышу, — говорит Айман Умарова.

Я знаю, что такое «смотрящий», но чтобы «салафит смотрящий» — я такое первый раз слышу.

В сентябре прошлого года Сатымжан Азатов и еще один его единоверец Нариман Сейтжанов были оштрафованы административным судом Астаны более чем на 200 тысяч тенге каждый «за незаконную миссионерскую деятельность» в кафе «Бублик», где присутствовало около 50 человек, которых следствие считает «салафитами». Против них была представлена аудиозапись с этой встречи, которая позже исследовалась и в этом суде.

Один из верующих, который попросил не называть его имени, сказал Азаттыку, что присутствовал на встречах Сатымжана Азатова, где тот говорил о безопасности и о необходимости быть благодарным за то, «что у нас хороший правитель, никто не заставляет нас бороды брить». Этот мужчина сказал также, что у Сатымжана Азатова очень много друзей и что после намаза люди стремились пойти попить с ним чай, послушать аят или хадис.

Сатымжан Азатов вернулся в Казахстан в 2014 году из-за проблем со здоровьем, ему диагностировали гепатит. По словам его отца Багиджана Жанасова, он работал в частных компаниях, занимаясь торговлей.

НАРИМАН СЕЙТЖАНОВ И РАССТАВЛЕННЫЕ ТЕЛЕФОНЫ

9 июня городской суд Кокшетау Акмолинской области приговорил в закрытом режиме 28-летнего Наримана Сейтжанова к пяти годам тюрьмы по обвинению в возбуждении религиозной розни. В приговоре суда говорится, что он «негативно высказывался о мазхабах с использованием сетей телекоммуникаций», а также использовал выдержки из Корана, Книги хадисов и исторические факты «для придания своей лекции правдивости и аргументированности, при этом комментируя их по-своему, используя психологические манипуляции, высказывался о разделении, разделяя себя как истинно верующий».

Адвокат Наримана Сейтжанова Бахыт Сулейменова рассказала ранее Азаттыку, что ее подзащитного осудили на основе «аудиозаписи, выставленной не им» в Интернете из паломнической поездки, в которую он возил людей в прошлом году. Аудиозапись состоит из трех частей и доступна до сих пор в Интернете.

— В ней ничего не сказано такого противозаконного. Там было всё, как говорят имамы, министерство по делам религии. Мы показывали, говорили и ссылались на книги, которые выпущены с разрешения, там хуже говорят, чем он говорил. Он прям там и сказал, что это цветочки по сравнению с тем, что написано в книгах, — говорит Бахыт Сулейменова.

Есть протокол об осмотре места происшествия, где совершается преступление, а осматривают его квартиру. А почему квартиру, на каком основании?

Она также отмечает, что суд постоянно отклонял ходатайства защиты и разрешил из всех свидетелей допросить только одного — из центра по развитию языков. По словам адвоката, свидетели со стороны обвинения не указали, что Сейтжанов говорил «что-то предосудительное». Также точно не было уставлено, как проводилась запись его слов. По одной из версий, он самостоятельно расставил телефоны и записывал себя — он говорит, что ничего такого не было. Другие говорят, что у него был простейший телефон, не имеющий такой функции.

— Есть протокол об осмотре места происшествия, где совершается преступление, а осматривают его квартиру. А почему квартиру, на каком основании? Вы же не установили, что из квартиры это было сделано, — говорит Бахыт Сулейменова.

28-летний Нариман Сейтжанов был арестован также спустя несколько лет после возвращения на родину из Саудовской Аравии.

КУАНЫШ БАШПАЕВ

7 апреля этого года суд Павлодара приговорил к четырем с половиной годам тюрьмы по обвинению в разжигании религиозной розни магистранта Исламского университета Медины Саудовской Аравии Куаныша Башпаева, уроженца города Экибастуз Павлодарской области. Азаттык рассказывал о его деле. Его осудили за аудиолекции с его словами, размещенными неизвестными в социальной сети «ВКонтакте», в которых нашли «признаки разжигания межрелигиозной розни».

Мусульмане во время празднования Курбан-айта. Иллюстративное фото.
Мусульмане во время празднования Курбан-айта. Иллюстративное фото.

Куаныш Башпаев все обвинения отвергал, называя эти лекции беседами, которые вел в 2011 году в одном из кафе Алматы. Еще какие-то беседы, по версии следствия, тремя годами ранее Башпаев проводил в мечети Экибастуза. Башпаев заявлял в суде, что нигде их не публиковал и не знает, кто это сделал, а представленные в его деле аудиозаписи являются вырезками из его бесед.

РЕАКЦИЯ

Сами мусульмане, которых власти называют «салафитами» в негативном ключе, — якобы они несут некую угрозу — приговоры воспринимают смиренно, хотя и не согласны с ними. Один из верующих сказал Азаттыку, что «каждые сто лет знающих людей по-всякому испытывали, и сегодня их испытывают».

По мнению руководителя программы внутриполитических и социальных исследований Института мировой экономики и политики из Астаны Серика Бейсембаева, в последнее время в отношении представителей салафитской общины стали чаще применяться карательные меры. Поводом для этого он называет «другое» проявление религиозности либо распространение взглядов, не соответствующих канонам «традиционного» ислама.

Большую роль играют представители духовенства, а также часть экспертов, создающих широкий дискурс, легитимизирующих карательную политику в отношении «нетрадиционного» ислама в Казахстане.

— Насколько мне помнится, одним из первых таких случаев было, когда в мечети человека оштрафовали за то, что он громко произносил «аминь». Такая политика проводится под общим лозунгом противодействия религиозному экстремизму. После прошлогодних терактов «салафиты» были определены в качестве главных источников радикализма. Хотя и официального запрета на эту идеологию не последовало, но для многих это послужило сигналом о необходимости проводить более жесткую политику, особенно на местах. При этом я не думаю, что это прямое указание официальной Астаны. Мне несколько раз приходилось разговаривать с представителями профильных ведомств в регионах, которые жаловались, что нет внятного курса в отношении того, как быть с салафитской идеологией в Казахстане, — говорит Серик Бейсембаев.

По его словам, эта неопределенность как раз и создает возможность для различных трактовок центральной политики, в том числе в сторону репрессирования, а в лице представителей салафитской общины сформировался новый образа «врага», с которыми правоохранительная машина ведет своеобразную борьбу.

— Большую роль при этом играют представители духовенства, а также часть экспертов, создающих широкий дискурс, легитимизирующих карательную политику в отношении «нетрадиционного» ислама в Казахстане. Лично я не думаю, что это может привести к чему-либо хорошему. Наоборот, будет нарастать общая напряженность в сфере конфессиональных отношений, а также будет формироваться атмосфера страха и недоверия между людьми, что само по себе имеет крайне отрицательные последствия для развития любого общества, — говорит Серик Бейсембаев.

Галым Шойкин, председатель комитета по делам религий министерства культуры и спорта. Астана, 29 октября 2015 года.
Галым Шойкин, председатель комитета по делам религий министерства культуры и спорта. Астана, 29 октября 2015 года.

В июне председатель комитета по делам религий Галым Шойкин сказал журналистам в кулуарах заседания дискуссионного клуба «Эксперт», что в Казахстане насчитывается около 15 тысяч последователей салафизма. Шойкин также высказался, что некоторые эксперты говорят о необходимости их запрета.

В прошлом году министр по делам религий и гражданского общества Нурлан Ермекбаев высказывался, что «течение салафизм — неприемлемая идеология для Казахстана», а «салафизм вызывает неприятие у наших граждан». Он отметил, что, по мнению современных отечественных теологов, салафизм для Казахстана имеет «серьезный деструктивный потенциал».

Смотреть комментарии (10)

Форум закрыт, но вы можете продолжить дискуссию по этой теме на странице Радио Азаттык в Фейсбуке: https://www.facebook.com/RadioAzattyq
XS
SM
MD
LG