Доступность ссылок

Срочные новости

«Не думала, что увижу такое». История казахстанского врача-инфекциониста


Акбота Абишбаева, врач инфекционного стационара, открытого на базе туберкулезного диспансера в столице.

Врач Акбота Абишбаева — одна из тех, кто долгие недели борется с эпидемией в инфекционном стационаре при противотуберкулезном диспансере в Нур-Султане. Она говорит, что три месяца не виделась с детьми, которым 10, шесть лет и два года. Они сейчас находятся под присмотром бабушек, то и дело переезжая из Кызылорды в Байконур. Акбота говорит, что мечтает только о том, чтобы закончилась эпидемия и она смогла обнять детей. Ее мать, присматривающая за внуками, сравнивает происходящее с войной. Мы предлагаем истории трех женщин: борющегося с коронавирусом медика, ее матери и свекрови.

«НАМ, ВРАЧАМ, ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛО»

Акбота Абишбаева, врач-инфекционист:

«Как только появились первые сообщения об обнаружении вируса, в срочном порядке собрала детей и на такси увезла их к свекрови в Кармакшинский район Кызылординской области. Она и моя мать, которая живет в Байконуре, смотрят за детьми по очереди. 20 марта столицу закрыли на карантин. При въезде в город я сообщила, что работаю врачом, и меня пропустили.

Когда вирус дошел до нас, у нас выбора не было. Никто не спрашивал, есть ли у нас дети, или что будет с нашими семьями. Вот уже конец июня, а я с тех пор не виделась с детьми. Когда есть время, общаемся через WhatsApp. Сейчас дети уже не хотят разговаривать со мной. Обижаются, что я обещаю приехать и не приезжаю. Они знают о коронавирусе. Часто говорят, что хотят, чтобы вирус быстрее исчез и они смогли вернуться в столицу.

Акбота Абишбаева с коллегами.
Акбота Абишбаева с коллегами.

Сначала мы работали в центре, расположенном в здании бывшего отеля Ramada, сейчас находимся в больнице. Больных много, в инфекционном стационаре при тубдиспансере нет мест. Мы не в состоянии принимать всех поступающих. С начала июня резко возросло число больных в тяжелом состоянии. Участились консилиумы. В больнице были летальные исходы. За десять лет работы инфекционистом никогда не думала, что увижу такое. Этот вирус не щадит ни молодых, ни стариков, ни детей. Хотелось бы, чтобы люди понимали это.

Было мало разъяснительной работы. Хотелось бы, чтобы люди соблюдали карантинные меры, меры предосторожности. Нам, врачам, очень тяжело. Я надеялась, что в июле выйду в отпуск. Но сейчас не хватает врачей. Целый день ходим в защитных костюмах, резиновых сапогах. Устали от масок и очков. Стараемся не думать, что работаем с опасным вирусом. Психологи дают онлайн-консультации больным и нам.

Мой муж — военный, служит в столице. Мы живем в комнате служебного общежития. Раньше мечтали о собственном жилье. Сейчас мечты о доме и автомобиле забыты. Думаю только о том, чтобы эпидемия, наконец, закончилась. Больше ни о чем не мечтаю. Очень благодарна матери и свекрови, которые в такое сложное время делают всё, чтобы приободрить моих детей, ничего не жалеют для них».

«МАМА, Я ДАВАЛА КЛЯТВУ»

Тургангуль Бегайдаркызы, мать врача Акботы Абишбаевой:

«Дети сейчас со мной, в Байконуре. Я хотела, чтобы их бабушка [мать отца], которая смотрела за ними два с половиной месяца, отдохнула, и забрала детей к себе. За эти три месяца характер детей изменился. Они стали обидчивыми, не отвечают на вопросы. Стали замкнутыми. Если шестилетний внук заплачет, то долго не успокаивается. Стоит увидеть машину, выбегают в надежде, что это их родители. Внуки прежде никогда надолго со своими родителями не расставались. Бывает, иногда поплачу, не показывая им слез, так жалко становится детей. Акбота говорит, что врачей не хватает...

Дети Акботы Абишбаевой смотрят телевизор. Фото — из семейного архива.
Дети Акботы Абишбаевой смотрят телевизор. Фото — из семейного архива.

Переживаю, что если повторно объявят карантин, то опять закроют на три месяца и дети останутся взаперти. Не знаю, что делать.

Люди перестали верить, говорят, что [всё] «политика». Из 20 человек верят только двое-трое. Поэтому и свадьбы проводят. Скрытно проводят сватовство. Не понимают того, скольких человек может заразить один человек... Я верю, потому что моя дочь борется с эпидемией, понимаю как мать.

В столице на одну зарплату не проживешь, поэтому дочь отдала двухлетнего ребенка в детсад и рано вышла на работу. Как-то я предложила дочери уволиться и приехать к детям. "Мама, я давала клятву. Как я буду сидеть дома, прикрываясь декретом, когда в стране такая тяжелая ситуация?!" — ответила мне дочь... После этого я уже ничего не смогла сказать. "Да поможет тебе Бог", — пожелала я...

(Большую часть разговора Тургангуль Бегайдаркызы была не в состоянии сдержать слезы.) Переживаю за дочь... Днем и ночью думаю о ней. Бывает, что и всплакну... Переживаю за ее здоровье. Нелегко три месяца подряд сражаться с инфекцией... Акбота мечтала работать врачом, поступила учиться. Она добросовестный работник. Я знаю, что и она переживает, но виду не подает... Смеется. Материнское сердце чувствует, что душа ее плачет. Если она думает о своих детях, я думаю о ней. Сейчас я бессильна что-либо сделать.

Думала повезти детей в столицу, но там много зараженных. Акбота не единственная. Хотелось, чтобы таким врачам, которые рискуют жизнью во время эпидемии, президент, правительство оказали помощь... Мечтаю, чтобы им выделили жилье. У них нет жилья. Хочу, чтобы понимали, что им пришлось расстаться со своими детьми. Врачи — они патриоты. Если так посмотреть, они как на фронте... Хотелось бы, чтобы люди понимали это сердцем... Это все мои пожелания».

«МАМА, ПАПА, МЫ СКУЧАЕМ»

Алтынкуль Сыздыкова, свекровь врача Акботы Абишбаевой:

«До середины июня внуки были у нас. Мы с дедом сами смотрели за ними. Мне 65 лет. Когда я заболела, мама Акботы, моя сватья, забрала детей в Байконур, чтобы я отдохнула. Сейчас дети там, у родственников по материнской линии. Даст Бог, скоро приедут.

Рисунок сына Акботы Абишбаевой.
Рисунок сына Акботы Абишбаевой.

Присматривать за маленькими детьми в течение трех месяцев нелегко. За эти месяцы я была измождена. Когда невестка привезла детей, сказала, что заберет их через месяц. Прошло три...

Дети очень скучают по родителям. Хотели, чтобы дети поговорили по телефону, но у них слезы на глазах, не захотели говорить. Мы не стали давить. Старшие внуки умеют писать. Они рисуют дома и подписывают рисунки словами: "Мама, папа, мы скучаем". Бывает, что и всплакнут.

Они сыты, одеты. Всё самое лучшее даем детям: ягоды, фрукты из сада, курт. Только дети очень скучают. Кто знал, что эпидемия так затянется. Хочется, чтобы родители и дети были живы-здоровы и быстрее встретились. Чтобы утолили свою тоску. Это тяжелые времена для народа, говорю себе и так сама себя утешаю. Мы стараемся угождать внукам, чтобы приободрить их и чтобы наша Акбота работала без лишних переживаний из-за детей...»

COVID-19 в Казахстане

С марта в Казахстане коронавирусом, по данным министерства здравоохранения, заразилось более 39 тысяч человек с учетом так называемых «бессимптомных». Среди жертв COVID-19 есть и медицинские работники. От коронавируса, согласно официальной статистике, скончались более 180 человек.

С 16 марта по 11 мая в стране действовал режим чрезвычайного положения. Затем власти объявили о снятии ЧП и ослабили карантинные меры, чтобы «оживить» экономику.

С начала июня в стране отмечается всплеск заражений. В ряде городов, в том числе в Алматы и в столице, возможности медучреждений, отведенных для лечения инфекции, близки к пределу. В стране ощущается нехватка жаропонижающих, противовирусных препаратов, возникли сложности со сдачей тестов на COVID-19 из-за нехватки реагентов.

Власти Казахстана планируют ввести более жесткие карантинные меры. Новый министр здравоохранения Алексей Цой считает, что наиболее эффективным способом является «четырехнедельный локдаун».

  • 16x9 Image

    Руслан МЕДЕЛБЕК

    Руслан Меделбек - редактор в Пражском офисе. Работает в редакции Азаттыка с 2012 года. Окончил Казахский национальный университет имени Аль-Фараби по специальности «международная журналистика». Работал в газетах «Спорт» и «Қазақ спорты», на телеканале «Астана».

КОММЕНТАРИИ

XS
SM
MD
LG