Доступность ссылок

Срочные новости

Конина, икра и крайнее истощение. По следам трагедии в детском спеццентре Аягоза


Ребенок смотрит в замочную скважину. Иллюстративное фото.

В стране, по заявлению властей, намерены провести проверки всех медико-социальных государственных учреждений после гибели в апреле четверых воспитанников Аягозского детского Центра оказания специальных социальных услуг. Сообщается, что на момент смерти они были крайне истощены. Азаттык выяснял, что известно об этом интернате и насколько исключительна в условиях Казахстана сложившаяся там ситуация?

Самой младшей погибшей воспитаннице спеццентра в Аягозе, где содержатся дети с психоневрологическими патологиями, было восемь лет, старшему — 14. Сначала выдвигалась версия, что три мальчика и девочка скончались от кори, с которой в тот же месяц, в апреле этого года, были госпитализированы 10 других воспитанников интерната. Позднее, после начала досудебного расследования, причиной назвали «полиорганную недостаточность» — стресс-реакцию организма, возникающую в ответ на тяжелые заболевания.

Вице-министр здравоохранения Людмила Бюрабекова тогда заявила также, что умершие дети были сильно истощены, страдали от тяжелой бактериальной пневмонии и врожденных патологий.

Еще один ребенок из интерната в том же месяце попал в больницу с диагнозом «острая кишечная инфекция».

ДЕЙСТВИЯ ВЛАСТЕЙ

О спеццентре заговорили после обращения в СМИ его сотрудников. Первая публикация по этому поводу появилась 14 мая. Работники интерната сообщали о попытках «замять дело» и настаивали, что областные власти осведомлены о происходящем, но «не принимают меры».

Первое официальное сообщение пресс-служба МВД распространила 18 мая. В нем говорилось о начале досудебного расследования о «ненадлежащем выполнении профессиональных обязанностей медицинскими работниками, повлекшем по неосторожности смерть двух и более лиц» (часть 4 статьи 317 уголовного кодекса).

20 мая с заявлением выступил заместитель акима Восточно-Казахстанской области Алишер Мархабат. Он сообщил, что дети скончались «в связи с осложнением врожденных заболеваний». С ними же он связал крайнее истощение умерших.

Ученица специализированной школы для детей с ограниченными возможностями. Иллюстративное фото.
Ученица специализированной школы для детей с ограниченными возможностями. Иллюстративное фото.

22 мая вице-министр здравоохранения Людмила Бюрабекова объявила, что в заведении провели проверку, обнаружив «множество нарушений» санитарных норм, требований к квалификации сотрудников и несоответствие здания стандартам: выяснилось, что в интернате, многие подопечные которого могут передвигаться только на колясках, нет ни лифтов, ни пандусов.

Комментируя смерть детей, вице-министр заявила, что комиссия не нашла документальных подтверждений медицинских осмотров подопечных центра, что, по ее словам, привело к «недооценке» их состояния.

— Это повлекло за собой позднюю госпитализацию, — заключила вице-министр.

В этот же день, 22 мая, заявление сделала и антикоррупционная служба. Там выяснили, что аягозский спеццентр приобретал дорогостоящие продукты через сайт государственных закупок, в том числе семгу и осетровую икру. По данным этого сайта, только в апреле учреждение заказало конину и говядину на сумму шесть миллионов тенге.

В интернате для детей с ограниченными возможностями. Иллюстративное фото.
В интернате для детей с ограниченными возможностями. Иллюстративное фото.

Представительница уполномоченного по правам ребенка Жибек Амербекова входила в состав комиссии, прибывшей в центр после разразившегося скандала. Ни икры, ни семги, говорит она, на складах центра не было.

— Большая часть средств, выделенных на содержание центра, идет на закуп продуктов питания. По крайней мере, такая картина на сайте госзакупок. Однако на складах мы увидели весьма скудный набор продуктов: к примеру, из овощей и фруктов — капуста белокочанная, картофель, свекла, морковь, лук, пару ящиков груш. Просили показать каши, смеси и пюре в баночках, которые закупают для лежачих деток, но не увидели всего этого. По документам, детям закупают икру красную, семгу, оливковое масло, но ничего этого нет на складах, — говорит Жибек Амербекова.

Отдельно она упоминает виденный в этом заведении холодильник для хранения молочной продукции. Его Амербекова называет «очень грязным».

— Неудивительно, что несколько детей попали в больницу с симптомами кишечной инфекции, — считает она.

СКАНДАЛ 2019 ГОДА

Говорит, что никогда не видела конины и икры в интернате, и работавшая там дефектологом Сайра Мурсамбаева.

Няни, воспитательницы деньги собирают сами и ремонт делают.


— Об условиях я писала в 2019 году, о том, что правильно не дают питание, давали рыбу детям из группы лежачих. А там кости, — рассказывает Мурсамбаева. — Ремонт в кабинетах мы за свои деньги делали. Я свой кабинет лично отремонтировала за 17 тысяч тенге. Няни, воспитательницы деньги собирают сами и ремонт делают.

Бывшая сотрудница центра признаётся, что досконально о рационе детей она может и не знать. Ее обеспокоенность вызывали иные события.

Для интерната это не первый скандал. В 2019 году в СМИ появилась видеозапись, на которой подопечные центра утверждают, что неоднократно подвергались сексуальному насилию. Они заявляли, что директор центра «в курсе» ситуации. Затем с открытым письмом выступили родители некоторых детей.

«Телесные и другие наказания — сотрудники ЦОССУ (Центра оказания специальных социальных услуг. — Ред.) бьют воспитанников хлопушками для выбивания ковров, опускают головой в ванну, наполненную водой, и начинают топить, за любые провинности лишают детей ужина или обеда, детей заставляют мыть горшки (иногда угрозами, где-то подкупают конфетами, обещаниями). Всё это со слов наших детей. Тем не менее мы неоднократно обращались к руководству центра по этим фактам, но, к сожалению, слышим в ответ только пустые обещания и оправдания: мол, воспитатели/няни не виноваты, довели их и тому подобное», — говорилось в письме.

Иллюстративное фото.
Иллюстративное фото.

Было возбуждено дело. Согласно заявлениям полиции, проводившаяся в рамках досудебного расследования судебно-медицинская экспертиза в августе 2019 года «не выявила каких-либо телесных повреждений» у детей. Воспитанников центра также подвергали судебно-психиатрическому освидетельствованию. В результате дело закрыли за «недостаточностью доказательств».

Сайра Мурсамбаева давала показания в рамках следствия. Она настаивает, что лично была свидетельницей ненадлежащего обращения с детьми.

— Наказывали, били, еды лишали. Мои показания проверяли на детекторе лжи, ложь не была обнаружена. Слова детей не приняли как доказательства, сказали, что эти дети недееспособны. Другие сотрудники боятся говорить. Аягоз — маленький город, работы нет, — говорит Сайра.

Вскоре после скандала Мурсамбаеву уволили — за пропущенный день на работе, а в центре произошла смена руководства. Его теперь уже бывший директор Кайрат Темирханов сейчас работает в территориальном Центре социального обслуживания акимата Аягозского района. Нынешний, Нурлан Кантаев, ранее был заместителем акима Аягоза, затем — исполняющим обязанности акима.

Поговорить с руководством интерната возможности не представилось. Один раз ответивший сотрудник, не представившись и не выслушав причину звонка, положил трубку со словами: «Я сейчас ничего не могу сказать». Больше связаться с центром не удалось.

«ВСЁ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ НА УРОВНЕ ПРОВЕРКИ И УВОЛЬНЕНИЙ»

Правозащитница Айгуль Шакибаева, специализирующаяся на правах детей с особыми потребностями, рассказывает, что случившееся в Аягозе — не из ряда вон выходящее событие даже за последние два года.

— Была смерть ребенка в Талгаре, в Рудном были факты жестокого обращения. И всегда всё заканчивается на уровне проверки и привлечения к ответственности отдельных сотрудников, — говорит Шакибаева.

Иллюстративное фото.
Иллюстративное фото.

Одна из причин, по мнению правозащитницы, — это непрозрачность. Согласно действующим правилам, родителям при передаче ребенка в центр приходится отказываться от своих прав. Опекуном официально становится директор интерната.

— Это означает, что родитель не имеет права пройти дальше порога этого учреждения. Международные организации говорят о том, что директор административного учреждения не должен быть опекуном. Это конфликт интересов. Он и предоставляет услуги, и проверяет их, — говорит Айгуль Шакибаева.

Правозащитница признаёт как фактор риска эмоциональное выгорание работников таких центров в отсутствие надлежащих условий труда и психологической помощи. Между тем, говорит она, сложно найти даже желающих проводить проверки в подобных местах.

— Мы приходим и уходим, а они [сотрудники] остаются с ними каждый день. И это хорошо, если найдутся общественники, которые будут приходить и не убегать. Потому что, даже когда мы работников прокуратуры просим пройти, посмотреть на детей, они ведь такие же, как и все, — пугаются, не хотят даже заходить в эти комнаты. Пока у нас будет высокая степень неприязни и отчуждения, такая картина будет, — считает Шакибаева.

Даже когда мы работников прокуратуры просим пройти, посмотреть на детей, они ведь такие же, как и все, — пугаются, не хотят даже заходить в эти комнаты.

Устаревшими и опасными для детей считает она применяемые методы лечения, в том числе злоупотребление психотропными препаратами.

— Почему дети истощены? Потому что они перегружены этими препаратами. Потому что дозы очень большие. Чрезмерное использование медикаментов и приводит к такой органической смерти. Как они сказали, дети умерли не от кори, а от «сопутствующих заболеваний». Конечно, смерти не исключены, но они не могут носить массовый характер, — говорит эксперт.

Воспитанник детского дома смотрит через стеклянную дверь. Иллюстративное фото.
Воспитанник детского дома смотрит через стеклянную дверь. Иллюстративное фото.

Правозащитница уверена: если 30-40 лет назад подобные интернаты, возможно, и были решением, сейчас их необходимо закрывать.

— Многие исследования ЮНИСЕФ, комитета по правам ребенка настоятельно говорят государствам, что пора уходить от этой практики, — рассказывает Айгуль Шакибаева. — Десять лет назад в нашей стране в этих учреждениях находилось порядка десяти тысяч детей. Сейчас их две тысячи. Потому что десять лет назад ввели дополнительное пособие по инвалидности — пособие по уходу. То есть семья получает два пособия. Эта сумма достаточно средняя, до ста тысяч. Комитет по охране прав детей в своих докладах говорит, что семья уже не так испытывает нужду и всё меньше отказов от детей.

Конечно, смерти не исключены, но они не могут носить массовый характер.

С Шакибаевой согласны в международной правозащитной организации Human Rights Watch. В июле прошлого года там опубликовали обширное исследование «Казахстан: Изоляция и нарушения прав детей в государственных интернатах», в котором резко раскритиковали ситуацию в спеццентрах страны и призвали к их закрытию.

«Дети с инвалидностью подвергаются риску физического насилия, принудительного медикаментозного лечения седативными препаратами и отсутствия заботы», — заявили в организации.

Среди методов обращения с детьми в докладе на основе почти трех десятков интервью с подопечными центров и их родными в разных городах, в частности, перечислены принудительная психиатрическая госпитализация, механическая фиксация (связывание и использование смирительной рубашки), физическое насилие, изоляция и пренебрежение.

Иллюстративное фото.
Иллюстративное фото.

«Правительство должно покончить с этими жестокими практиками и срочно разработать систему мер, в рамках которой дети с инвалидностью и их семьи могли бы получать услуги, необходимые для обеспечения их права на жизнь в семье», — заявляла тогда Мира Ритман, старший исследователь HRW по Европе и Центральной Азии.

После очередного скандала в Аягозе организация вновь призвала власти Казахстана приложить все усилия для перевода детей в семьи или условия семейного типа.

На начало года в интернате в Аягозе содержалось 105 детей. Из-за карантина сейчас за ними присматривает 41 сотрудник, часть из них — административные работники. Всего, по данным министерства труда и социальной защиты населения, в стране действует 20 подобных заведений. В них находится около 1,8 тысячи детей. Станут ли достоянием общественности результаты «внеплановых проверок» всех 113 государственных медико-социальных учреждений в стране, которые 22 мая пообещало министерство труда и социальной защиты населения, неизвестно.

  • 16x9 Image

    Хадиша АКАЕВА

    Хадиша Акаева - репортер Азаттыка по Восточно-Казахстанской области. Выпускница университета имени Шакарима, специальность - журналистика. Периодически публикуется в казахстанских и центральноазиатских СМИ. Практиковалась в изданиях Армении и Грузии, специализирующихся на журналистских расследованиях.

КОММЕНТАРИИ

XS
SM
MD
LG