Доступность ссылок

Срочные новости:

Данияр Молдабеков: «Кантар – это граница нашей истории, перейдя которую мы уже никогда не будем прежними»


Журналист Данияр Молдабеков. Алматы, 24 января 2024 года.
Журналист Данияр Молдабеков. Алматы, 24 января 2024 года.

Журналист Данияр Молдабеков рассказывает о своей неизданной книге про кровавые дни января 2022 года. Он считает, что тогда власть победила народ.  

Казахстанский журналист Данияр Молдабеков написал книгу «Год-январь» – о Январских событиях 2022 года, которой сначала заинтересовались спецслужбы, а за несколько недель до выхода в свет книгу отказались печатать в типографии. В книге описаны события начала января 2022 года, свидетелем которых был как сам Данияр, так и другие казахстанцы, намеренно или случайно оказавшиеся в те дни на городских улицах. Почти два года Данияр Молдабеков собирал свидетельства очевидцев, изучал материалы из залов суда и записывал рассказы людей, подвергшихся пыткам.

«ИЗ КАНТАРА ПЫТАЮТСЯ УБРАТЬ ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ»

Пётр Троценко: Насколько я понимаю, эту книгу ты начал писать с первых дней Кантара, хотя в тот момент ещё такой большой работы не планировал?

Данияр Молдабеков: Да, в первые дни Кантара я начал делать наброски, параллельно писал репортажи для нескольких изданий. Что-то из записанного мною входило в эти репортажи, что-то не входило, что-то записывал для себя. Месяца через два я понял, что в ближайшее время буду заниматься только темой Кантара. Тогда я не знал, что «ближайшее время» растянется больше, чем на два года, потому что я до сих пор продолжаю писать на эту тему.

Кантар – это своего рода граница нашей истории, перейдя которую мы уже никогда не будем прежними. Вот только до сих пор сложно сказать, в каком смысле «прежними» – станем лучше или хуже?

Ещё я понял, что, во-первых, материала по теме собирается очень много, во-вторых, когда люди рассказывали о Кантаре, причём, все стороны, то говорили немного поверхностно. И при помощи власти, при помощи пропаганды, вопрос по Кантару был поставлен так, что это либо госпереворот, либо народное восстание. Чтобы мы были вынуждены спорить с ними только в этой части, чтобы мы бились в бинарных оппозициях.

Пётр Троценко: То есть, ты считаешь, что процессы были сложнее?

Данияр Молдабеков: Разумеется, они были гораздо сложнее и глубже. У меня нет никаких сомнений в том, что это было народное восстание: я это видел и в те дни, и потом, работая над темой. Это факт. Но следует понимать, что одно другому не мешает, и пока на улицах происходили протестные митинги, которые жестоко подавлялись, в верхах тоже происходили определённые процессы. По крайней мере, от государственной власти был отстранён Нурсултан Назарбаев, а президент Токаев получил в свои руки всю полноту власти. Не знаю, каким образом это происходило, как они там бодались, была ли драка в стиле гонконгских боевиков, но очевидно, там передел власти состоялся, потому что у Назарбаева остались деньги и какое-то влияние, но государственной власти он лишился.

Обложка книги Данияра Молдабекова «Год-январь». Фото из соцсетей Данияра Молдабекова.
Обложка книги Данияра Молдабекова «Год-январь». Фото из соцсетей Данияра Молдабекова.

Пётр Троценко: Из твоей книги я понял, что власть и официальные СМИ, делая упор на «беспорядки» и «мародёрства», предлагают людям версию, где протестующие если что-то и требовали, то исключительно социальных реформ вроде снижения цен на газ. При этом о политических требованиях, которые озвучивали протестующие, официальные источники предпочитают не говорить.

Даник Молдабеков: Совершенно верно. Они пытаются убрать из Кантара политический контекст. И тут им сильно помогло, что все эти годы, ещё при Назарбаеве, власти усиленно «мочили» оппозицию, а когда люди вышли митинговать на площади в надежде на перемены, у нас не нашлось цельной и мощной оппозиции, которая повела бы их за собой.

Пётр Троценко: Как ты оцениваешь действия оппозиции во время Кантара? Можно ли назвать их провалом?

Даник Молдабеков: Я бы не назвал это прямо-таки провалом, потому что оппозицию громили 30 последних лет, были и уголовные дела, и административные аресты, и слежка. Это бьёт по нервам, отторгает потенциальных сторонников, людям страшно связываться с оппозицией, даже если они сами настроены к власти критически. Так что в первую очередь я возложил бы вину на власть. Но, конечно, во время Кантара был шанс, и, если бы оппозиция была посильнее, возможно, удалось бы повернуть народное выступление в другое русло. Хотя, мне кажется, всё равно власти начали бы жёстко давить протесты. Но оппозиция попыталась бы сдержать людей. Если бы в Алматы нашёлся харизматический лидер, которому доверяют и кто сумел бы удержать людей на площади, чтобы они выдвинули свои требования, тогда, возможно, произошли бы реальные перемены. Но этого сделать не удалось.

«ГОСУДАРСТВО ПОСТУПАЕТ НЕ ОЧЕНЬ ПОРЯДОЧНО ПО ОТНОШЕНИЮ К СВОИМ СОБСТВЕННЫМ ГРАЖДАНАМ»

Пётр Троценко: Отвечает ли твоя книга на вопросы, которые уже два года стоят перед обществом - что же всё-таки произошло, кто виноват и что делать дальше?

Даник Молдабеков: Я думаю, что отвечает, просто книга не даёт ответы в лоб, а приглашает к размышлению. Моя цель заключалась в том, чтобы дать картину происходящего во всей её сложности, иначе было бы нечестно по отношению к читателю. Та же книга Леонида Млечина, российского полузабытого телеведущего, которого зачем-то подрядили писать про Кантар, она очень однозначная и пропагандистская. И документальный фильм, который недавно вышел на «Хабаре»: «Қаңтар. Попытка госпереворота. Как это было», тоже бьёт в лоб бедного зрителя: было так и никак иначе.

Я так не люблю, мне больше нравится давать картину. И, как мне кажется, картина, которую я дал в своей книге, ответит на вопросы читателя. Просто вопрос тоже можно поставить по-разному, и я считаю, что государственная пропаганда ставит эти вопросы очень лукаво. Это лукавство тем более отвратительно, что с одной стороны государство делает конкретные утверждения относительно Января, но в то же время закрывает суды, не давая возможность обществу составить своё собственное мнение. Как это было, например, с судом над Каримом Масимовым, где не только суд был закрытым, но и дело засекречено, или как это было с его бывшим подчинённым Русланом Искаковым, который во время предварительных слушаний заявил, что выполнял приказы Самата Абиша, а потом этот суд закрыли. Ещё очень важный суд по убийству Айкоркем Мелдехан, потому что ребёнок погиб, но этот судебный процесс тоже закрыт. Государство поступает не очень порядочно по отношению к своим собственным гражданам, мягко говоря.

Пётр Троценко: Какое мнение складывается у тебя относительно действий властей во время и после Кантара?

Даник Молдабеков: В книге есть мои воспоминания с 4 на 5 января, когда я рассуждаю, что всё-таки начнут стрелять по людям. Я помню, что у меня в голове в тот момент крутилась фраза «неужели Жанаозен?». Я опасался, что здесь, на площади Республики, он повторится. К сожалению, он действительно повторился. Как только люди начали подходить к площади, в них полетели светошумовые гранаты. Причём, сразу несколько человек, друг с другом не знакомых, рассказывали мне, что у акимата была какая-то драка с полицией. Не берусь утверждать наверняка, но, возможно, это была какая-то провокация, чтобы дать властям формальное право отгонять людей светошумовыми гранатами.

А ещё это была принципиально важная точка для широкого национального протеста, потому что на тот момент во многих городах Казахстана центральные площади были уже заняты. Алматы – не столица, но это до сих пор ключевой, богатейший город страны. Пятого января люди заняли площадь Республики, и, если бы они продолжили там стоять, возможно, это привело бы к каким-то позитивным переменам. Поэтому я не был удивлён, когда в Алматы всё прошло очень жёстко, но эти жёсткие действия – не просто разгон протестующих, это ещё и попытка показать, кто в доме хозяин.

Пётр Троценко: В своей книге ты упоминаешь про молодых ребят-активистов, которые собирались на площадь, чтобы поддержать протестующих. После того как эти ребята с тобой поговорили, они попросили не включать их комментарии в книгу, потому что испугались преследований. Ты не стал упоминать в книге этих ребят, но рассказал об их просьбе, «чтобы читатель видел, что Казахстан остаётся царством страха». По-моему, довольно красноречивый пример того, что казахстанцам показали, кто в доме хозяин.

Данияр Молдабеков: Если смотреть с этой точки зрения, то, конечно, власть победила во всех отношениях. Собственно, мы видим то же самое, что было – цензуру, то, что с книгой моей происходит.

Журналист Данияр Молдабеков. Алматы, 24 января 2024 года.
Журналист Данияр Молдабеков. Алматы, 24 января 2024 года.

«ПОКА Я ПИСАЛ КНИГУ, БЫЛО ВСЯКОЕ»

Пётр Троценко: Работая над книгой ты не мог не предполагать, что она вызовет интерес у властей и спецслужб, потому что любая точка зрения о Кантаре привлекает внимание власти, тем более если это печатное слово, которое нельзя заблокировать как соцсети. Думал ли ты, что помимо интереса к книге, её ещё и помешают напечатать?

Данияр Молдабеков: Пока я писал книгу, было всякое. Сначала на меня напали. Нападение не обязательно было связано с темой Кантара, но я уверен, что это напрямую связано с моей профессиональной деятельностью. Потом на мой Telegram-канал наслали армию ботов, была попытка взлома моего личного аккаунта в Telegram’е, но, честно говоря, я не думал, что на стадии прямого издания книги мне попытаются помешать.

В день, когда я написал в соцсетях, что на книгу открыт предзаказ, в издательстве, которое взялось её издавать, сообщили, что им позвонили из акимата, куда, в свою очередь, обращались сотрудники КНБ, и сказали, что ищут мой номер телефона. В издательстве меня предупредили, что номер телефона они дали.

После этого место, где должна была быть презентована моя книга, отказалось от презентации, и я неделю занимался поисками новой площадки. Вроде как нашёл, но тут мне позвонили из издательства и сказали, что в типографию обратились сотрудники правоохранительных органов и попросили почитать книгу. Я сказал, чтобы книгу никому не давали, вроде бы её и не дали.

Ну и потом мне сообщили, что типография отказалась печатать книгу. Более того, в издательстве сказали, что все типографии, в которые они обращались с просьбой напечатать книгу, отказались её принимать. До этого я попросил у издателей номера типографий, потому что я сам хотел с ними поговорить, но эти номера мне до сих пор не прислали. В общем, издательство кивает на типографии, что якобы те отказываются меня печатать.

Ожидал ли я этого всего? Честно говоря, я думал, что они сначала дадут книге выйти, а потом нагонят армию как ботов, так и реальных купленных блогеров, которые меня уничтожат. Но я не ожидал, что будут давить на издательство и типографию, чтобы те отказались от печати книги. Но если вы уверены в своей правоте, если трактуете свою точку зрения Кантара через почти все СМИ страны, через блогеров с большим количеством подписчиков, чем может вам помешать эта книга? Что я такое против этой машины? Я сейчас серьёзно спрашиваю, без кокетства. У вас вышел документальный фильм на «Хабаре», вышло уже две книги – Млечина и Кулекеева, чего вы к моей книге докопались?

Вся риторика власти про «новый Казахстан», про демократические реформы, про отсутствие цензуры и политзаключенных никакого впечатления на меня, естественно, не производит. Но коли уж они делают такие громкие заявления про демократизацию и отсутствие цензуры, то пусть хотя бы сделают вид, что так оно и есть.

КОММЕНТАРИИ

XS
SM
MD
LG