«У меня по сей день в голове картина: я открываю простыню, чтобы посмотреть на нее в последний раз, попрощаться. И вижу две дырки в груди…» — воспоминания из жизни матери тяжело даются Томирис.
Нуралия Айткулова, гражданская активистка из Алматы, погибла на алматинской площади 6 января 2022 года. В тот день, когда волна погромов и беспорядков в городе уже схлынула, сотни мирных людей стояли у монумента Независимости. Они прибрали территорию, разожгли костер под казаном, в котором готовили плов.
«Помню, она мне позвонила, сообщила, что рада, что все собираются, люди восстают против режима, что можно что-то поменять. Я ей сказала: "Мам, что-то страшно, не ходи туда". Она успокоила, сказала, что останется дома, но потом оказалась там, — рассказывает Томирис. — Мама всегда ходила на митинги, боролась за права. Она хотела, чтобы не ущемляли народ, чтобы мы свободно жили. Она была решительная, храбрая, ничего не боялась, хотя несколько раз ее забирали и держали в спецприемнике. Это всегда были мирные митинги, без никакого насилия, без оружия».
Вечером десятки демонстрантов встали под огромной тканевой растяжкой «Мы не террористы, мы простой народ».
За день до этого в Астане президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев заявил о нападении на Алматы тысяч обученных за рубежом террористов и обратился за военной помощью к Организации Договора о коллективной безопасности.
Собравшиеся на площади в Алматы обсуждали требования к властям, среди которых — отказ от ввода в страну иностранных войск. Но прислушиваться к ним, похоже, не собирались.
На площадь заехали бронированные военные машины, из которых открыли огонь.
«Невозможно было узнать, что происходит: интернет не работал. Мама не брала трубку. Я, наверное, позвонила раз 400. Утром родственник сказал по телефону, что мама ушла…» — вспоминает Томирис Изгутдинова.
«ДАЛИ УКАЗАНИЕ — ВСЁ ЗАМЯТЬ». ЗАКРЫТОЕ ДЕЛО ПО ФАКТУ ГИБЕЛИ
Томирис тогда было 20 лет. Она не могла поверить, что самого родного человека нет в живых. Нуралия Айткулова воспитывала дочь одна. Муж умер, когда Томирис было всего три года.
Девушка не нашла сил ехать в морг. На опознание отправились ее двоюродные сестры. На пороге стояли вооруженные автоматами силовики. Родственницы рассказывали, что трупы лежали друг на друге. Там же находилось тело Нуралии…
«Ее нашли возле монумента. Рядом еще двое мужчин лежали, — говорит Нурайбек Айткулов, старший брат Нуралии. — Когда мыли сестру, видели два отверстия от пуль в груди. А со спины — огромный разрыв. Из какого оружия стреляли? Я служил в советской армии и могу сказать, что там автомат Калашникова 5.45 (калибра). Пули прошли навылет».
После похорон домой к Айткуловым приходили следователи, настаивали на эксгумации тела. Семья отказалась. Нурайбек говорит, что пригрозил облить себя бензином и поджечь, если полиция будет настаивать на вскрытии могилы.
«Моя версия: они хотели привезти тело в морг и [сделать так], что она не от Калашникова погибла, а от террористов каких-то, от дробовика, от незарегистрированного оружия», — предполагает Нурайбек Айткулов, добившийся в итоге непроведения эксгумации.
Нуралию Айткулову признали случайной жертвой Кантара. Из созданного по инициативе Токаева фонда «Қазақстан халқына» ее единственной дочери, как и другим семьям погибших, выплатили семь миллионов тенге (около 14 тысяч долларов на тот момент). Но за четыре года ни один представитель государства не выразил соболезнования семье.
Уголовное дело по факту гибели Нуралии не дошло до суда.
«Им дали указание — все замять, — уверен Нурайбек Айткулов. — Я сначала добивался [чтобы нашли виновных], ругался с ними. Дело не продвигалось и не продвигается никак. Очных ставок, подозреваемых — ничего не было. И потом звонить перестали. Отвечали, что не знают, что следствие идет, "будем искать". А я говорю: "Что искать? Это военные, которые шли, стреляли в народ по распоряжению Токаева". Но я думаю, рано или поздно это все вылезет. Все там знают, кто стрелял, просто нам не доносят правду. Рука руку моет».
Государственный помощник Казахстана Ерлан Карин, один из ближайших к Токаеву чиновников, в феврале 2022-го отверг применение боевого оружия против мирных демонстрантов 6 января в Алматы, хотя очевидцы и выжившие участники событий говорят обратное.
Эксперты Human Rights Watch провели анализ десятков видеозаписей, снятых в дни Кровавого января в Алматы, и пришли к выводам, что власти применили избыточную силу. Правозащитники подтвердили подлинность видео, сопоставив объекты в кадре со спутниковыми снимками, картами и фотографиями. На одной из записей хронометражем две с половиной минут, которая была сделана вечером 6 января на площади, сотрудники HRW насчитали свыше ста выстрелов.
В опубликованном в начале этого года в интервью газете Turkistan Токаев заявил, что в Алматы масштабы беспорядков в дни Кантара «достигли крайней степени» и «требовали чрезвычайных мер». Он сказал, что массовые демонстрации были спровоцированы неназванными зачинщиками беспорядков под кураторством специалистов по «революциям, которые воспользовались недовольством людей по поводу роста цен. Отдельно на событиях 6 января в Алматы президент не останавливался.
Между тем большая часть уголовных дел, связанных с гибелью гражданских лиц в дни Кантара, в частности, 6 января на площади Республики, не была доведена до суда. Общественности известны лишь несколько случаев вынесения обвинительных приговоров.
В прошлом году суд назначил семь лет тюрьмы подполковнику Нацгвардии по обвинению в «превышении власти» в связи с гибелью на площади археолога-любителя Ерлана Жагипарова и жителя Алматы Ауеза Капсаланова.
По делу о гибели Елнара Кансеита, сына бывшего высокопоставленного чиновника, ныне ректора КазНУ Жансеита Туймебаева, военнослужащего приговорили в 2023-м к шести с половиной годам лишения свободы. На этом процессе говорилось, что что 6 января на площади Республики в Алматы находились не менее 200 солдат из Талдыкоргана, сотрудники Национальной гвардии и спецподразделения «Арлан». Силовикам выдали 200 автоматов и 158 тысяч пуль.
«СПРАШИВАЮ ВО СНЕ: "МАМ, ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТЫ УМЕРЛА?"»
Томирис говорит, что расследование гибели ее матери, даже если оно будет проведено, не сможет ничего ни изменить, ни исправить. Она тяжело переживает утрату.
«Сначала ушла бабушка — мамина мама, через три месяца — моя мама и через несколько месяцев умер дядя. Мы все жили в одном доме. Я переехала из того дома и пока не возвращалась. Не могу там жить. Мне больно вспоминать. Может быть, через терапию, когда буду у психолога, отпущу и, может быть, смогу туда поехать. Но для меня каждый раз туда ехать — это стресс полнейший», — объясняет Томирис.
В первые месяцы после гибели матери девушку мучила бессонница. В редкие моменты погружения в сон она видела мать — словно наяву.
«Я спрашиваю во сне: "Мам, ты знаешь, что ты умерла?" Она говорит: "Да, дочь, знаю". И я просыпаюсь. После таких снов у меня было опустошение. Были частые панические атаки. Я не знала, как продолжать свою жизнь, были даже попытки суицида. Я была на грани. Но потом поняла, что это не выход», — говорит Томирис.
Она пыталась уйти в работу, отвлечься от тяжелых мыслей.
«Мне все говорили: "Время не вернуть, не живи прошлым, вся жизнь впереди", но никто не понимает эту боль. Я не могу отпустить. Ни разу сама не ездила на ее могилу. Один раз поехала с родными. А сама даже не пыталась. Я просто хотела лежать и ничего не делать, ни с кем не общаться», — говорит Томирис.
Девушка сожалеет, что не смогла исполнить совместную мечту отправиться в путешествие за рубеж, которая ни разу не была за пределами Казахстана. В семейном фотоальбоме — снимки Нуралии с Томирис. Мать и дочь очень похожи. Каштановые волосы, зеленые глаза, едва заметные улыбки.
«Я ничего не успела сделать. Винила за то, что не отговорила пойти [на площадь в тот день], и что не пошла с ней. И мне очень обидно, что какой-то человек забрал ее жизнь. Из-за потрясений стала часто болеть, постоянно проблемы со здоровьем. Сейчас хожу к врачу», — продолжает дочь погибшей.
Томирис достает большую тетрадь, исписанную ручкой — там стихи. Она хочет выпустить книгу произведений, написанных мамой.
«За четыре года морально-психологически я только сейчас прихожу в себя и пытаюсь хотя бы проявлять желание изменить свою жизнь — уже не горевать, — говорит Томирис. — Хочу поменять свою жизнь. Пытаюсь мыслить позитивно. Да, ничего не вернуть уже, но надо дальше двигаться. Надо что-то делать — ради нее…».
