Доступность ссылок

Срочные новости

Вся диктаторская рать


"Отец нации". Карикатура Галыма Смагулулы.

Аксакалы таджикского Бадахшана попросили переименовать какой-нибудь город их области в «Рахмонобод», в честь своего президента, который скоро станет Лидером нации — парламент страны сейчас обсуждает этот статус, и можно догадаться, к какому решению придет; в Казахстане, где с лидером нации давно определились, отметили День первого президента рекордным количеством мероприятий и неисчерпаемой фантазией народа на выражение любви к своему Елбасы; в Туркменистане 4 166 человек с энтузиазмом спели песню вместе с Бердымухамедовым… Президенты Центральной Азии никогда не страдали излишней скромностью, но в последнее время как будто что-то нашло на них — сердца требуют всё больше народной любви и ее доказательств. В новостных лентах информация из региона о подобного рода мероприятиях соревнуется только с сообщениями о стабильно слабеющей валюте во всех республиках и о боевиках ИГ родом из…

В центре Худжанда — второго по величине и значимости таджикского города — на многоэтажный дом повесили портрет президента Эмомали Рахмона. Таких портретов в стране много, но этот — самый большой, просто огромный, его повесили практически на окна дома, и он закрыл 20 квартир от солнца. Жильцы пробовали возмущаться, ходили в хукумат и местные газеты, но журналиста, осмелившегося написать об этом, чуть не объявили врагом народа, и люди перестали роптать, и в конце концов привыкли жить без белого света, с видом и днем и ночью на обратную сторону своего президента.

Это случилось прошлым летом. Я видела гигантское полотнище — выбор места очевиден: дом стоит на проспекте Ленина, по которому проезжает кортеж президента, когда он посещает город, — и не заметить портрет самого себя, стало быть, не может. Авторы знали, что делали, но не ведали, что творили.

Избыточность, перебор — с размером, выбранным местом, напрасной обидой людей и здравым смыслом — очевидны, но ответ на простой в своей наивности вопрос «зачем?» всегда тонет в многосложных объяснениях сакральности власти на Востоке, как обязательном условии стабильности и порядка, твердой руки, без которой народ якобы уважать не будет, и так далее.

Но зачем лишать людей белого света? А по-другому не получается, сакральность, как всё мистическое и таинственное, требует жертв — больших и маленьких, намеренных и случайных, — и хорошо, если эта жертва — всего лишь свет в окне.

История про то, как падишах заслонил собой солнце и люди остались в кромешной темноте, удивительно метафорична для всего региона, она могла быть сюжетом старой народной сказки народов Центральной Азии.

The Stans — в этом объединительном суффиксе много стереотипов, и если не знать настоящую жизнь региона, а не его созданный международными СМИ образ, то кажется, что такой портрет мог висеть на худжандском доме всегда, однако на деле не висел даже год назад. В 1999 году я видела портрет президента в разрушенном гражданской войной Таджикистане только в кабинете у командующего погранвойсками, у которого брала интервью, — портрет был выбит на персидском ковре, висевшем над столом военного чина. В каждый последующий приезд портретов и других признаков крепнущего культа становилось больше, как и в Казахстане, но и здесь и там до поры до времени соблюдалась мера и с размером и с количеством, что-то сдерживало, не давало восточной душе разгуляться. По-настоящему обожествленный культ отца народа существовал только в Туркменистане. В других постсоветских центральноазиатских республиках прижизненных памятников не строили — и, когда-то читая про позолоченного Туркменбаши, я не думала, что пусть не такие роскошные, а поскромней памятники появятся и у нас, а мой таджикский коллега, в свою очередь еще года три назад подшучивавший надо мной и нашим нарождавшимся культом Елбасы, не думал, что в скором времени в его стране даже не потрудятся придумать собственное оригинальное звание президенту, а беззастенчиво стащат его у казахов или у туркмен — теперь не разберешь, да и какая разница.

На официальных мероприятиях президента Таджикистана уже величают длинно и витиевато: «Пешвои миллат, чаноби Оли мухтарам президенти мамлакат» («Ваше превосходительство господин президент, лидер нации»), хотя соответствующий законопроект еще только поступил на утверждение в парламент. Эволюция центральноазиатских правителей до смешного копирует друг друга, каждому понадобился свой срок, чтобы отлиться в металле и забронзоветь. У памятников и их прототипов есть свои отличия, особенности и исключения, которые только подтверждают правило, но все вместе они теперь действительно составляют единый монументальный ансамбль The Stans.

За минувшие 25 лет они часто встречались по разным поводам, в разном формате и составе, который меняла лишь смерть или революционные вихри, и в такие моменты интересно было наблюдать за сходством и различием характеров и темпераментов людей, влияющих ни много ни мало на судьбу их народов.

Мне запомнилась далекая весна 2001 года: президенты собрались в Алматы, говорили, как водится, о газе, в какой-то момент тональность разговора повысилась и выделявшийся на фоне остальных Ниязов стал что-то раздраженно выговаривать Акаеву, подкрепляя свои слова движением указательного пальца, украшенного драгоценным перстнем, и всё внимание присутствующих, казалось, было загипнотизировано этим посверкивающим в такт движениям кольцом. Сегодня один из собеседников — который тогда, в 2001-м, выглядел доведенным до логического абсурда примером центральноазиатской диктатуры — мертв, второй — служивший исключением из правила, которое, как известно, только подтверждает правило, — в изгнании.

Как герои авантюрно-приключенческих романов, они представляли собой идеальную компанию разных темпераментов — сангвиник, холерик, флегматик, меланхолик, Д’Артаньян. Уточнение, кто кем был, не столь важно, как то, что в итоге исходной моделью развития стал эксцентричный Туркменбаши.

Наша общая эволюция постоянно двигалась вспять — и это не была только внешняя символика со всем ее абсурдистским подобострастием. Выложенное металлическими чушками гигантское слово «Елбасы» — скорее бессмысленный кич, безвкусный перформанс авторитаризма. Дело не только и не столько в этой бутафории — не в том, что называть современных президентов «о несравненный повелитель мира» стыдно, а в том, что каждый новый центральноазиатский культ всё сильнее придавливает так и не проросшие зачатки свободного, прогрессивного духа этой земли. Тень отцов — строгих, всемогущих, авторитарных — грозно нависла над всеми, закрыв солнце.

Публикации раздела "Блогистан" могут не отражать позицию Азаттыка.

Смотреть комментарии (5)

Форум закрыт, но вы можете продолжить дискуссию по этой теме на странице Радио Азаттык в Фейсбуке: https://www.facebook.com/RadioAzattyq
XS
SM
MD
LG