Доступность ссылок

Срочные новости

После тюрьмы - 1


Иллюстративное фото.

Вот я и освободился! Печально осознавать, но слишком большой срок отложил отпечаток на мое психическое здоровье. Как я и писал ранее в своих блогах, случилось то, что называется борьбой мотивов. Эта борьба вызвала во мне депрессию: предполагая одно, я увидел другое.


НА ВОЛЕ НЕТ СВОБОДЫ

На воле даже люди стали другими, не такими, какими я их запомнил до отсидки. Теперь они были равнодушны друг к другу, безучастны к чужим проблемам. Они попросту игнорируют других, вне круга их общения. Этого я раньше не замечал.

Если в тюрьму ты вдруг ушел в себя, к тебе обязательно подойдут, поинтересуются, все ли у тебя нормально, постараются вытянуть из депрессии. Там это обычное явление, все ясно. Но на воле – в отличие от тюрьмы, где все зэки ориентируются по глазам, – все непонятно.

Огромное различие в благосостоянии людей из разных районов города явно бросается в глаза. Везде встречают по одежке, оценивают твою платежеспособность. Если раньше я не обращал внимание на то, как одет (лишь бы удобно было), то теперь необходимо соответствовать некоему дресс-коду – благодаря ему сможешь получить уважение к себе. Иначе будут грубить, не будут считать за человека. В общем, будут относиться как к низшему звену.

Район, где я провел детство и юность, смахивал на декорации к фантастическому фильму: везде горы мусора, пивной тары и помоек. Многие пятиэтажные кирпичные дома разобраны на стройматериалы, а из окон панельных домов видны заводы.

Все то, к чему я привык и помнил, исчезло. Либо изменилось до неузнаваемости. Все знакомые, приятели, одноклассники выглядели затюканными, уставшими. Многие спились. На фоне удручающей нищеты высятся торговые центры, супермаркеты, которые даже в архитектуру не вписываются.

Огромное различие в доходах, как я и говорил, сильно бросается в глаза. Кто-то старается брать все дешевое, чтобы сэкономить на коммунальные услуги, а кто-то покупает джинсы по цене, равной половине оклада учителя.
После двух дней пребывания на воле я ощутил нарастающий страх в душе, страх того, что не смогу адаптироваться к этой жизни. Мне стало страшно выходить на улицу, во двор, заходить в магазины. Я видел на себе множество взглядов, которые списывал на паранойю, большинство – презрительные. У многих из тех, кто знал меня, – страх.

Чтобы как-то унять волнение, выпил пиво, но вскоре стало ясно: оно не спасает, нужно было что-то крепче. Пошла водка. И окончательная истерика случилась, когда знакомые приятели, с кем я сидел давно, повезли в центральные бутики, чтобы переодеть меня в современные вещи (как они выразились, я был одет в аульный вариант).

Я держался, контролировал себя. Но переходя из одного узкого бутика в другой, понимал, что хочу выпить, так как нельзя было смотреть трезвым на лицемерие продавцов. Я ходил и клял государство. Да что же вы с нами делаете? В лагерях убиваете, издеваетесь, даете такие срока, а напоследок выкидываете беззащитными, зная, что воля довершит вашу работу!

Такие мысли роились у меня в голове. Какой бы я сильный ни был, а психика не выдержала – я начал глушить стресс водкой. Понимал, что этим ничего не добьюсь, надо стремиться выжить. Но действительность очень жестока – я наказан сполна!

Ехал я домой на такси и осознавал, что хочется плакать. И плакал, плакал очень горько, даже таксист начал успокаивать: «Братан, все будет хорошо!». Но я думал: «Заткнулся бы ты. Что ты можешь знать?» Но вслух лишь сказал: «Не обессудь – нервы. Либо схожу с ума!» Далее таксист слушал мой монолог, монолог психически неустойчивого типа.

Допился, что вызвали скорую, – жить не хотелось. Многие скажут: это слабость. Но ситуация была запутанной. После этого я остановился. Теперь появилась немотивированная агрессия к тем, кто считает себя «хозяином жизни». Они не понимают, что это я, у кого ничего нет, могу, вообще-то, стать хозяином их жизни.

Могу лишить их всего того, что у них есть, простым росчерком пера. Зачем мертвому богатство? Я не маньяк, но действительность такова, что оставалось чуть-чуть, чтобы переступить грань вновь. Система, которая должна исправлять, поставляет на волю потенциальных убийц, рецидивистов, маньяков и так далее.

Это благо, что у меня есть близкие, кто поддержал меня в трудную минуту, не оттолкнул. Но сколько же таких, у кого нет родных. Что делать им? Думаете, что все смогут реализоваться, взять в себя руки? Нет! Таких единицы. Но, пройдя через это, они протягивают руку помощи, помогая выжить.

Хотя адаптация – это задача государства, если, конечно, они не хотят рецидива. А они хотят: им нужен замкнутый круг, чтобы иметь возможность обогащаться, ломая судьбы людей. Это мое личное мнение, так что не обессудьте. Это реальность, горькая правда.

Смотреть комментарии (15)

Форум закрыт, но вы можете продолжить дискуссию по этой теме на странице Радио Азаттык в Фейсбуке: https://www.facebook.com/RadioAzattyq
XS
SM
MD
LG