Доступность ссылок

Как казахстанские власти безнадежно проспали цифровую революцию.

Приговор Аблязову и его менеджерам прозвучал довольно тихо среди праздничного, а местами скандального шума в канун открытия ЭКСПО. Скупые строки в новостных лентах, минимум постов в социальных сетях, практически полное отсутствие комментариев от экспертов.

Двадцать лет заключения некогда одному из самых богатых людей страны не произвели впечатления на много чего видевшую казахстанскую публику. Очередная проделка Максата Усенова и бомбила-таксист, обманувший иностранного экспо-туриста, вызвали куда более оживленную реакцию.

Не сумев получить Аблязова от французов цивильной бандеролью с печатью уважаемого лондонского суда, Астана решила судить беглого олигарха заочно.

Время сильно изменилось даже со времени суда над Алиевым, и старые методы борьбы власти со своими заклятыми врагами выглядят уже откровенно архаично.

Беглые влиятельные казахстанцы и заочные суды над ними – это такой бесконечный политический сериал. Героем первого эпизода был Акежан Кажегельдин, героем предпоследнего – Рахат Алиев. Но время сильно изменилось даже со времени суда над Алиевым, и старые методы борьбы власти со своими заклятыми врагами выглядят уже откровенно архаично. Двадцать лет заключения и невозможность вернуться в страну сегодня не гарантируют изолированность политика, банкира или просто нежелательной публичной персоны от общества, к которому они всегда апеллируют и вне которого их не существует.

Про Кажегельдина в начале двухтысячных очень быстро стало понятно: он проиграл. Про Аблязова, несмотря на вердикт суда Лондона – не говоря уже о межрайонном суде Алматы, - этого не скажешь. И не потому, что на его стороне какая-то сокровенная правда: при всех хитросплетениях судьбы биография бывшего владельца БТА тянет на авантюрный роман, а не на высокую политическую драму. Аблязову не грозит забвение Кажегельдина потому, что он каждый день разговаривает со своей аудиторией – разговаривает с экранов персональных телевизоров, коими являются наши смартфоны, компьютеры и лэптопы. Их не вырубишь так же легко, как в 2002 году вырубили принадлежавший ему телеканал прямо во время очередного выпуска новостей, просто расстреляв передатчик.

Акежан Кажегельдин, лидер казахстанской оппозиции в изгнании. Лето 2008 года.
Акежан Кажегельдин, лидер казахстанской оппозиции в изгнании. Лето 2008 года.

На рубеже девяностых-двухтысячных годов я сама была невольно вовлечена в информационные войны, в том числе вокруг бывшего премьер-министра. В новостях тогда еще городского 31 канала мы вопреки запрету на имя давали информацию про Акежана Кажегельдина. Мы делали это из любви к искусству и рейтингам, которые быстро росли, поскольку никто, кроме нас, не показывал оппозицию и их митинги. Мы утоляли информационный голод людей как могли. Но после каждого сюжета нас вызывали на ковер, и в конце концов произошло неминуемое: нашу маленькую, но гордую редакцию разогнали. Выдавать сюжеты про очередной демарш Кажегельдина стало некому. Он исчез из телевизора, исчез из газет, исчез из разговоров на кухне – он исчез из нашей жизни. Все было очень просто каких-то шестнадцать лет назад.

Сегодня оппозиционному политику или опальному олигарху не нужны новостные редакции, заполненные молодыми идеалистами, чтобы распространять свои программные заявления. Команда Кажегельдина присылала нам факсом пресс-релизы – Аблязов садится и пишет пост в Facebook. С момента выхода из французской тюрьмы в декабре прошлого года он развернул бурную, под стать предвыборной, кампанию. Ежедневные посты, регулярные видеоконференции, анонсируемые за сутки. Я видела даже его личный аккаунт в Instagram с пометкой «платно», что считается неприличным в блогерской среде. Аблязов закусил удила. И в распоряжении его азартной игры – многочисленные социальные сети, мессенджеры, приложения. Заблокировать все на территории Казахстана самоубийственно. Остается меняться и искать какие-то иные способы противостояния.

Казахстанский оппозиционный политик Мухтар Аблязов выходит из тюрьмы во Франции. 9 декабря 2016 года.
Казахстанский оппозиционный политик Мухтар Аблязов выходит из тюрьмы во Франции. 9 декабря 2016 года.

Спустя некоторое время после того, как Аблязов с довольной улыбкой на лице покинул марсельскую тюрьму, в Facebook появился любопытный паблик «Враги народа Казахстана 2.0». Он тоже с платным продвижением и тоже пытается говорить с аудиторией непосредственным языком соцсетей. «Враги народа» много шутят, процентов на девяносто в адрес одного человека, и обложку их украшает отрисованный Аблязов с пистолетом у виска.

Продвинутый ход, достойный похвалы. Даже если он проигрышный, а он проигрышный. Виртуальное противостояние выигрывает и всегда будет выигрывать Аблязов и любой другой оппонент власти.

Есть такое расхожее выражение, которое я тоже, бывает, ворчу в адрес недовольных моей работой: критиковать легко. Легко не легко, но легче, чем делать то, что критикуешь. Дональд Трамп вчера высмеивал в твиттере Барака Обаму, и ему было легче, чем сегодня, когда надо самому доказывать, что «не верблюд», и предвыборные обещания не были пустой болтовней. Ему в общем-то уже, как мы видим из новостей, трудно. Зато для Обамы – раздолье, можно взять реванш, с утра до вечера поругивая в Twitter и Facebook политику действующего президента. Критиковать легко. А в новых условиях новых медиа еще и выгодно.

Любая демагогия в стране, где нет прозрачной политической борьбы за власть на выборах, становится серьезной программой. Нет выборов – нет ответственности.

Обличительная риторика Аблязова не блещет оригинальностью мысли и свежестью идей, она существовала на площадях и кухнях за сто и двести лет до появления первой социальной сети. Преступный режим, коррупция, доколе. Обещания Аблязова предсказуемо популистские – построю всем бесплатные квартиры, дам детские пособия до отрочества и повышенные пенсии до смерти. Но любая демагогия в стране, где нет прозрачной политической борьбы за власть на выборах, становится серьезной программой. Нет выборов – нет ответственности. Вечная оппозиция – вечно в белом. Можно говорить и обещать что угодно – шанса облажаться, неожиданно выиграв и избраться на высокую должность все равно не представится.

Это ловушка, в которую загоняет себя в новых условиях авторитарная, не терпящая возражений власть. В казахстанской политической жизни ничего не поменялось – прав и свобод не стало больше, но у каждого оппонента власти – от сбежавшего из страны банкира-миллионера до постоянно безработного с очень активной жизненной позицией – теперь есть своя гарантированная трибуна. Аблязов создал виртуальное общественное объединение, в которое призывает вступать в мессенджере Telegram, свободном от прослушки, распространяет листовки, придумывает футболки с лозунгами против ЭКСПО. Получается теперь для того, чтобы объединить людей в партию или движение тоже не особенно нужна регистрация, и это начало еще одной проблемы, с которой придется иметь дело власти.

У нас боялись цветных революций, а случилась революция лайков.

Мы сейчас наблюдаем не за противостоянием нескольких пабликов и личных аккаунтов – это трансформация противостояния власти с оппозицией, какой бы она ни была. Раньше разговор был односторонний, а теперь дело даже не в том, что оппонент говорит – дело в том, что, чтобы он ни говорил, в глазах людей он будет более правым, привлекательным и соблазнительным, как любая недостижимая мечта. У нас боялись цветных революций, а случилась революция лайков.

В блогах на сайте Азаттык авторы высказывают свое мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.

Ваше мнение

Показать комментарии

В других СМИ

Loading...

XS
SM
MD
LG