Доступность ссылок

Срочные новости:

Макс Бокаев: «Ко мне в тюрьму приезжали советники президента»


Активист Макс Бокаев во время судебного процесса. Атырау, 10 ноября 2016 года.
Активист Макс Бокаев во время судебного процесса. Атырау, 10 ноября 2016 года.

Репортер Азаттыка взяла интервью у 47-летнего активиста Макса Бокаева, отбывающего наказание в учреждении УГ-157/9. Он был арестован после участия в земельном митинге в Атырау в апреле 2016 года, а позже приговорен к пяти годам лишения свободы.

КОРОНАВИРУС В ТЮРЬМЕ И ПОСЫЛКИ

Азаттык: Этим летом у вас диагностировали коронавирус. Как вы сейчас себя чувствуете? У вас есть жалобы? Вы лечились в тюрьме? Достаточно ли было лекарств?

Макс Бокаев: 26 июня в Актобе у меня внезапно ухудшилось состояние здоровья. У меня была пневмония. Я читал и знал о симптомах коронавируса. На пятые сутки потерял обоняние. Мне сразу же назначили антибиотики. Я сказал другим осуждённым, чтобы не верили в такие «диагнозы», как «умер от сердечного приступа», так же как и «выпал с верхнего этажа». Я говорил о том, что каждый должен заботиться о своем здоровье. Мы потребовали от администрации немедленно продезинфицировать «зону».

Я не могу сказать, что потерял здоровье в тюрьме. Известно — тут скрывать нечего, — что некоторых бьют. Например, Владимира Козлова подвергали избиениям. Но меня не трогали, думаю, что это связано с тем, что я находился на контроле у международных организаций и правозащитников. Однако в Петропавловске было очень холодно. У меня болит поясница, и я всегда ношу пояс. Как я уже говорил, я отказывался выходить на улицу при минус 26, маршировать, делать упражнения и выполнять наряд. Несмотря на это, я простудился. С 40 лет я часто проверял состояние своего здоровья и выявил хронические заболевания. Они никуда не исчезли.

Гражданский активист Макс Бокаев выступает на митинге в Атырау. 24 апреля 2016 года.
Гражданский активист Макс Бокаев выступает на митинге в Атырау. 24 апреля 2016 года.

Азаттык: Как вы поддерживаете связь с людьми вне тюрьмы? От кого вы получаете корреспонденцию? Есть ли какие-либо ограничения в этом отношении со стороны администрации тюрьмы?

Макс Бокаев: Ограничений нет, корреспонденция поступает. Но я не могу всем ответить. Позже, когда выйду на свободу, отвечу каждому лично. Но почта идет слишком долго. Одна только газета идет 19 дней. В наше время это уже слишком. Я попросил правозащитников проследить за этим. Пользуясь случаем, хочу поблагодарить Евгения Жовтиса, Бакытжан Торегожину, Зауреш Батталову и других правозащитников и международные организации за поддержку.

«ЭКСТРЕМИСТЫ», «ПОСРЕДНИКИ» ОТ ВЛАСТИ, ОППОЗИЦИЯ

Азаттык: После земельного митинга в Атырау в апреле 2016 года вам и Талгату Аяну были предъявлены обвинения в «попытке захвата власти» и «попытке насильственного изменения конституционного строя». Известно, что позже власти включили ваши имена в список «организаций и лиц, причастных к финансированию терроризма и экстремизма». Правозащитники говорят, что число активистов, преследуемых за «экстремизм», в стране за последние годы увеличилось. Почему растет количество граждан и организаций, уличенных в «экстремизме»?

Макс Бокаев: Я не удивлен. Навесить ярлык «экстремист» на любого, кто выражает личное мнение, — самый простой способ борьбы с обществом. В тюрьме Атырау содержится большое количество осуждённых по статье 174 («Разжигание социальной, национальной, родовой, расовой, сословной или религиозной розни»), то есть из-за их религиозных убеждений. Но у них низкая религиозная грамотность, нет глубоких познаний в законах шариата. Пять из шести заключенных в нашем бараке читают намаз. Тюрьма ведь — это большой стресс, и каждый ищет способы бороться с ним.

Гражданские активисты Макс Бокаев (второй справа) и Талгат Аян (второй слева) на суде по их делу. Атырау, 18 ноября 2016 года.
Гражданские активисты Макс Бокаев (второй справа) и Талгат Аян (второй слева) на суде по их делу. Атырау, 18 ноября 2016 года.

Многие заключенные не то что политически, а просто безграмотны. Бывают случаи, когда не знают, как написать заявление, или их письменные заявления не попадают адресату, они выражают протест, зашивая себе рот или нанося другие телесные увечья. Пока я находился в одиночной камере в тюрьме строгого режима, в соседней камере сидел молодой человек. Он всегда стучал в дверь и кричал: «Вытащите меня!»

Находясь в тюрьме на севере, заметил, что большинство заключенных из неполных семей или сироты. У них есть свои комплексы. Когда мы говорили с молодым человеком из соседней камеры, он рассказал, что тоже вырос без отца. В детстве он с друзьями ходил на кладбище, и однажды те заперли его там. С тех пор он боится замкнутого пространства, у него клаустрофобия. Я пытался объяснить ему, что эти страхи мешают ему, что он может их преодолеть. Кажется, он понял.

Азаттык: Вы находитесь в тюрьме, но продолжаете открыто критиковать власть. Не испытываете ли давления из-за этого со стороны тюремной администрации?

Макс Бокаев: Да, я говорю открыто. Я всегда так говорил, еще до того, как попал в тюрьму. Бывает, что делают замечания. Помимо посредников от властей есть сотрудники комитета национальной безопасности. Но они в атыраускую тюрьму еще не приезжали. Приезжали в Петропавловск и Актобе, когда я там находился. Я это тоже не скрываю. Приезжали советники президента Марат Искаков и Руслан Садыков. Все говорят одно и то же: «Мы позволим смягчить наказание, но вы не будете вмешиваться в политику, а будете заниматься такими вопросами, например, как экология». Если это так, то почему я сижу в тюрьме пять лет? Разве я сел не за то, что высказывал свое мнение?

Талгат Аян (слева) и Макс Бокаев в зале суда. Атырау, 12 октября 2016 года.
Талгат Аян (слева) и Макс Бокаев в зале суда. Атырау, 12 октября 2016 года.

Азаттык: Как вы оцениваете текущую ситуацию на политической арене Казахстана и действия властей в этом отношении? Остались ли оппозиционные силы, способные мобилизовать население? Есть ли общая цель, которая их объединяет? Есть ли организация, движение или партия, привлекающие ваше внимание?

Макс Бокаев: Власть имущие, конечно, не хотят терять власть. Поэтому они препятствуют любому пробуждению общества, объединению людей, и они не прекратят это делать. Например, сменили президента и миру объявили о новом президенте. Но кто такой нынешний президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев? Вы помните, как он выступил против «младотюрков» в начале 2000-х и сказал тогдашнему президенту Нурсултану Назарбаеву: «Либо они, либо я»? Это ответ на вопрос, кто такой Токаев.

Я в курсе ситуации в Казахстане. Смотрю новости по телевизору, слушаю радио, читаю газету «ДАТ». Что заставило белорусский народ сплотиться и протестовать? Площадь этой страны такая же, как в Актюбинской области. А у казахстанцев — менталитет. Например, большинство заключенных в тюрьме Атырау — из Атырауской и Мангистауской областей. После событий в 2011 году в Жанаозене парни, кажется, рады тому, что будут получать зарплату за работу на открывающихся в городе предприятиях. Говорят же, «ничто так не развращает, как небольшая стабильная зарплата». Другого объяснения нет. И я поддерживаю движения, организации и партии, которые стремятся к демократии.

О НОВЫХ ПАРТИЯХ, ВЫБОРАХ

Азаттык: Вы выразили поддержку Демократической партии, которую стремится создать группа казахстанских активистов. Вы состоите в какой-нибудь партии?

Макс Бокаев: Когда мне рассказали о Демократической партии, я поддержал ее. Но сначала я попросил прислать программу. Прочитав, я высказал свое мнение. На мой взгляд, Казахстан должен сначала стремиться к нейтралитету, а затем добиться экономической независимости каждого региона. Сейчас не регистрируют Демократическую партию и партию «Хак» Тогжан Кожалиевой. Я поддержу любую партию или движение, которые стремятся изменить режим. В свое время я участвовал в регистрации партий «Ак жол» и «Алга», собирал подписи. Я также собрал подписи своих родственников за партию «Алга». Поэтому я окажу всяческую поддержку Демократической партии в деле ее регистрации. Только время покажет, стану я ее членом или нет.

Макс Бокаев. Атырау, 3 июня 2016 года.
Макс Бокаев. Атырау, 3 июня 2016 года.

Азаттык: Некоторые критики власти Казахстана призвали к полному бойкоту парламентских выборов 10 января и призвали людей выйти на улицы, другие говорят, что следует голосовать за любую партию, кроме правящей партии «Нур Отан». Что вы думаете об этих выборах? Возможно ли проведение демократических выборов в Казахстане? Как вы думаете, что должно сделать общество, чтобы выборы были справедливыми и прозрачными?

Макс Бокаев: Есть люди, которые говорят: «А я знал, что так будет». Так и со мной было во время прошлогодних президентских выборов, когда баллотировался Амиржан Косанов. (Смеется.) Я тоже знал, что так и будет. Теперь приближаются парламентские выборы. Мне известно, что осталось пять партий. Но я ничего не жду. Например, в Америке прошли очередные президентские выборы. Я читал, что во время одного из своих предвыборных выступлений Дональд Трамп сказал о своем сопернике Джо Байдене, что он был вице-президентом во время президентства Барака Обамы и что он тогда ничего не сделал, мол, что он может сделать сейчас. Мои родственники привозят в тюрьму такие издания, как Financial Times на английском языке. Токаев — президент, но чего от него ждать? Он ведь тоже ничего не добился, находясь 30 лет рядом с Назарбаевым. Когда власть Назарбаева будет полностью свергнута, мы сможем увидеть, как некоторые деятели оппозиции и бизнесмены станут друзьями.

Азаттык: Когда истекает срок вашего наказания? Согласно приговору, вам запрещается заниматься общественной и политической деятельностью на срок до трех лет. Чем вы собираетесь заниматься в это время? Каковы ваши планы?

Макс Бокаев: Срок наказания заканчивается 15 февраля. В январе должен состояться суд по рассмотрению контрольного дела. Об этом я дополнительно сообщу. Хотя мне не разрешено заниматься общественной и политической деятельностью, я имею право выражать свое личное мнение и не откажусь от него. Поэтому в день выхода из тюрьмы я сразу пойду на площадь Исатая и Махамбета (место проведения земельного митинга в Атырау 24 апреля 2016 года. — Ред.). Хочу еще раз заявить, что выборы были несправедливыми, и мы должны хотя бы провести повторные выборы, как в Кыргызстане. Дальнейшее покажет время. Если посадят, то посадят. Мы не должны отказываться от своих взглядов и выражения собственного мнения.

КОММЕНТАРИИ

Корпорация РСЕ/РC, к которой относится Азаттык, объявлена в России «нежелательной организацией». В этой связи комментирование на нашем сайте, лайки и шэры могут быть наказуемы в России. Чтение и просмотр контента российским законодательством не наказуемы.
XS
SM
MD
LG