«Мною дан приказ открывать огонь на поражение без предупреждения» — заявил на пике Январских событий президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев. В Алматы, крупнейшем городе страны, протесты в начале 2022 года вылились в беспорядки, и военные применили летальное оружие. Сколько человек стали случайными жертвами стрельбы, так и не сообщили. Многие уголовные дела по фактам смерти засекретили, а затем закрыли. Азаттык Азия поговорил с семьями, которые лишились кормильцев и не смогли привлечь к ответственности виновных в их смерти.
СКВОЗНОЕ ОГНЕСТРЕЛЬНОЕ И ЛЕТАЛЬНЫЙ ИСХОД
«Он лежал весь белый. В затылке зияла дыра», — вспоминает Шапагат Кадырова события четырехлетней давности, когда поиски пропавшего в дни беспорядков мужа закончились в алматинском морге.
Акимжан Бектурган работал сварщиком. 5 января 2022 года он пошел на площадь в центре города с двумя коллегами. В тот день туда направились тысячи человек. Рабочие потеряли друг друга в толпе людей. Страна тогда была охвачена протестами: они начались на западе из-за скачка цен на сжиженный газ, акции перекинулись на другие регионы, их участники выражали недовольство политикой правительства, социальной неустроенностью, коррупцией.
События в Алматы разворачивались стремительно. Толпа направилась в городской акимат, затем пошла штурмовать хорошо защищенную резиденцию президента: грузовик таранил ворота, люди прорывались внутрь, по ним стреляли. И акимат, и резиденция пали тем же вечером и были разгромлены и подожжены. В городе воцарился хаос.
Шапагат искала мужа в отделениях полиции, следственном изоляторе, больницах.
«15-го мне позвонили из морга: "Ваш муж Акимжан Бектурган? Заберите тело". Его опознали через отпечатки. Документов при нем не было. Он поступил 5 января. Тридцать четвертым, — рассказывает 37-летняя вдова. — Возможно, он лежал в "морозилке" все эти дни».
В морге выдали медицинскую справку, в которой написано, что Бектурган скончался от огнестрельного ранения: пуля попала в спину, в шею и прошла сквозь нижнюю челюсть.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Расстрел, которого «не было». Засекреченные дела о смертях во время Кровавого январяЗАСЕКРЕЧЕННОЕ ДЕЛО
Уголовное дело по факту смерти завели по статье «Превышение власти», но на какие-либо следственные действия Шапагат не вызывали.
«Пока похоронили, пока все это переживала, у меня был депрессия. Когда началась весна, я начала бегать [по инстанциям]. Мне ничего не дали. Дело не дали. Когда я заходила в полицию, мне не дали даже сфотографировать бумаги», — говорит Шапагат.
Потерявшие своих близких во время Кровавого января у акимата Алматы. 23 мая 2025 года
Дело засекретили, как и многие другие подобные дела о гибели людей в смутные дни января. Потом закрыли.
«Мне прокурор сказал: "Стреляли военные. Вашего мужа убили военные. Но так как это был приказ, приказ не обсуждается, этого человека [стрелявшего] не можем выдать. Дело засекречено", — продолжает Шапагат Кадырова. — Никто не ответил. И дело закрыли».
Шапагат Кадырова пыталась добиться установления виновных в гибели ее мужа и требовала возмещения ущерба за утрату кормильца — трое детей лишились отца. Из созданного по приказу Токаева фонда «Қазақстан халқына» ей, как и семьям других случайных жертв Кантара, выплатили семь миллионов тенге (около 14 тысяч долларов по курсу того времени). Сумма, как считают многие лишившиеся кормильцев семьи, недостаточная. Вдовы погибших не раз ходили в государственные органы, требуя оказания помощи детям.
«Мне сказали, что мой муж невиновен, но стрелявший в него не найден. Говорили, что в город вошли 20 тысяч террористов. Потом назвали это ложной информацией. В результате этой ложной информации наши дети остались без отца, я осталась без мужа, без кормильца, — говорила Шапагат в мае прошлого года, когда вместе с другими вдовами, потерявшими мужей в дни Кантара, пришла в акимат Алматы. — Мы бездомные, они все время говорят про выплаченные 7 миллионов. Это не компенсация, а разовая помощь. Дайте мне 70 миллионов, а потом попрекайте. Если бы мой муж умер от болезни или попал в аварию, я бы тут не стояла».
Сожженное здание акимата Алматы. 10 января 2022 года
В декабре прошлого года, не добившись ответов в Алматы, Шапагат решила отправиться пешком в Астану. Между городами — тысяча километров. До столицы она не добралась и вернулась домой: посадивший ее в машину на трассе водитель привез обратно в Алматы.
«Мне звонили другие женщины, вдовы кантаровцев. Предупредили, что за мной следят и если я не развернусь, то меня задержат на полпути и вернут в город, — рассказывает Шапагат. — Мне также позвонили из акимата и пригласили на встречу, пообещав, что мой вопрос можно решить. Я отправилась в акимат на следующий день с двумя требованиями: найти виновных в убийстве моего мужа и решить вопрос жилья — детей должны обеспечить жильем. В акимате сказали, что поиск виновных не относится к их полномочиям, а насчет жилья обещали, что вопрос в процессе, нужно немного потерпеть».
ЖИЗНЬ БЕЗ КОРМИЛЬЦА
Шапагат рассказывает, что тяжелее всего видеть, как дети тоскуют по отцу. Старшему — 13 лет, среднему — девять, младшему — шесть.
«Он очень любил детей. Был хорошим мужем, — вспоминает вдова. — Старший сразу понял [что отца больше нет] — ему 10 лет тогда было. Было тяжело со вторым: он плакал, спрашивал. Я не могла ему объяснить, что случилось, хотя говорила, что все люди умирают, на то воля Аллаха. А самому младшему тогда было два с половиной года, он ничего не понимал. Я вижу, как дети целуют его фото. Сама я до сих пор не могу отпустить, пока не доберусь до правды. Раньше у меня жизнь была более беззаботной, когда муж был рядом. Сейчас, когда сталкиваюсь с трудностями, думаю: "Если бы он был жив, такой ситуации не возникло бы". Когда хожу в гости к брату и вижу, как он играет со своими детьми, вспоминаю, как муж играл с нашими детьми, и мне становится плохо».
Постоянной работы у Шапагат нет. Случайного заработка и пособия в 104 тысяч тенге по потере кормильца едва хватает на еду и оплату съемного жилья.
«Я постоянно в долгах. Разговаривала с другими семьями, где также остались без кормильца. Там говорят, что нет денег, чтобы купить зимнюю обувь детям. В этом году мне дали сертификат на обувь детям. Но такая помощь будет не всегда», — говорит мать троих детей.
Шапагат Кадырова утверждает, что, несмотря на материальные трудности, продолжит добиваться выяснения обстоятельств гибели мужа и наказания стрелявших.
«Я сказала, что пойду до конца. У меня есть бумага от прокуратуры, в которой написано, что стреляли люди из госорганов. Я нашла адвоката, и мое дело хотят отправить в международные инстанции. Надежда только на них. Нам нужно победить», — говорит вдова.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: «Думаете, вам это не вернётся бумерангом?! Вернётся!» Кантарские суды: вопросы без ответовЖДАЛА МУЖА К УЖИНУ, А УТРОМ ЗАБРАЛА ЕГО ТЕЛО ИЗ МОРГА
Актоты Кебекбаева тоже похоронила мужа в январе 2022-го. Машину, в которой он ехал вместе с другом, обстреляли в центре города. Сидевший за рулем Ермек Кебекбаев погиб на месте.
В тот вечер Актоты приготовила ужин и ждала мужа, который сказал, что поедет заправить машину, чтобы после новогодних праздников привезти из пригорода дочь, оставшуюся на каникулах у дедушки с бабушкой. 6 января, на следующий день после погромов в центре Алматы, интернет был недоступен — город по сути находился в информационной блокаде. Ермек с другом поехали в сторону площади Республики. И не вернулись.
Когда Актоты, не дождавшись мужа, позвонила ему на мобильный, трубку взял его приятель Дильшат Абдусаттаров. Он тоже получил ранения, но выжил при обстреле. Дильшат сообщил Актоты, что её мужа больше нет (В 2023-м он рассказывал, как их машину обстреляли люди в военной форме).
Автомобиль Mazda, за рулем которого был Ермек Кебекбаев. Он был убит вечером 6 января на площади Республики в Алматы
Вечером в городе действовал комендантский час. Ранним утром 7 января Актоты приехала в морг. Тело супруга она нашла среди множества трупов, которые, по ее словам, лежали не только внутри помещения, но и во дворе.
«Я в шоке была. Даже плакать не могла. Начала осознавать, только когда тело привезли домой», — вспоминала Актоты.
42-летний Ермек Кебекбаев умер от огнестрельных ранений. Одна пуля попала в голову, три — в туловище.
«Ни одну из четырех не нашли, хотя насквозь прошла только пуля в голову. И не сказали, чьи пули, кто стрелял. Говорили: может, военные, может, гражданские. Никакую бумагу не давали, даже сфотографировать не позволили. Лишь дали прочитать и сразу забрали», — говорит Актоты.
ВЫЗОВЫ НА ДОПРОСЫ
Через две недели после похорон полиция провела эксгумацию. Ермеку Кебекбаеву пытались предъявить посмертно обвинение в участии в беспорядках. Полицейские вызывали Актоты на допросы.
«Они на меня сильно давили, стучали в дверь: "Если не откроете, будет плохо". Дети боялись, плакали. Когда меня не было дома, они стучали в дверь и пугали детей. Я просила их [полицейских] заранее предупреждать о приходе, потому что дети боятся, им и так тяжело после потери отца. Но все равно приходили. У соседей спрашивали про нас. А когда впускали домой, общались очень нагло: "Если будете врать, посадим", — вспоминает вдова погибшего в январе.
В марте 2022 года адвокат Елена Жанатова сообщала Азаттыку, что расследование по факту смерти Кебекбаева ведется по пункту 15 части 2 статьи 99 уголовного кодекса «Убийство, совершённое преступной группой, а равно в условиях чрезвычайной ситуации или в ходе массовых беспорядков». В предоставленном ей ответе говорилось, что «неустановленные лица» на площади Республики и в других частях Алматы «участвовали в массовых беспорядках», в результате «пострадали сотрудники правоохранительных органов, военнослужащие, а также другие граждане с признаками насильственной смерти, в том числе Кебекбаев Ермек Женисович».
Актоты говорит, что не знает, закрыла ли полиция дело, так как из-за постоянного стресса была больше не в состоянии отслеживать ход следствия:
«Я не знаю, чем все закончилось. Вроде бы закрыли. Туда таскали, сюда таскали. Следователи без конца менялись. Были юристы, которые помогали, но потом и они пропали, а сама я не знаю, что и как. Я перестала за этим следить. Сначала я потеряла маму, а потом через пять месяцев — мужа. И когда сама в одиночку бегаешь, без поддержки, сил не остается».
«МАМА, ЗАКРОЕШЬ КРЕДИТЫ». СЫН НАРИСОВАЛ МАШИНУ, В КОТОРОЙ ПОГИБ ОТЕЦ
С Актоты мы беседуем на кухне однокомнатной квартиры, где она живет с тремя детьми. Это жилье родственников. Своего у семьи нет, она стоит в очереди на получение. Вдова погибшего во время Кантара не работает, сидит с детьми. Живут на пособия — около 100 тысяч тенге (порядка 200 долларов).
«Стараюсь распределять на квартплату, коммуналку, продукты. Но сейчас же знаете, какие цены. Иногда проверяю очередь на жилье. Не продвигается», — рассказывает она.
Актоты Кебекбаева, вдова погибшего во время Кантара жителя Алматы, с детьми. 28 декабря 2025 года
В этом сезоне она смогла купить всем детям зимнюю обувь и одежду. Помогли энтузиасты проекта Erkinadamdar, которые помогают нуждающимся семьям, пострадавшим во время Кантара.
Актоты говорит, что рассчитывала поправить финансовое положение, продав автомобиль Mazda, за рулем которого был расстрелян ее муж. Но полиция, по ее словам, не вернула машину.
«Машина на меня оформлена. Но в какое бы управление полиции ни ходила, везде отвечали: не знаем. Вернуть бы и хотя бы на утильсбор сдать и получить хоть 200 тысяч было бы хорошей помощью в моей ситуации. Дети растут, им нужно развиваться, посещать кружки, учить английский. Мне уже стыдно каждый раз говорить, что денег нет. А бесплатные секции либо далеко от дома, либо нет мест», — сетует она.
Актоты получила 7 миллионов тенге из фонда «Қазақстан халқына». Деньги, говорит она, ушли на закрытие долгов по кредитам, а часть забирал судебный исполнитель, наложивший арест на счета.
«Мне также должны были от государства дать пять миллионов тенге помощи как пострадавшей [во время Кантара]. Отправили в Талдыкорган по месту прописки. Но потом отказали. Сказали, что не положено», — вздыхает вдова.
Актоты Кебекбаева, вдова погибшего во время Кантара жителя Алматы, показывает семейный фотоальбом. 28 декабря 2025 года
Актоты показывает фотографии из семейного альбома. Снимки со свадьбы с Ермеком — 2011 год.
«У нас разница в 13 лет, но вообще не скажешь», — показывает Актоты совместные фотографии.
Семья жила в Талдыкоргане. За год до Кантара переехала в Алматы. У Ермека был бизнес, но после пандемии дело встало, и он стал зарабатывать частным извозом и занялся продажей автозапчастей.
На снимках в фотоальбоме запечатлены моменты отдыха всей семьей.
«Дети с теплотой вспоминают, смотрят эти фотографии, но в глазах заметна тоска, — говорит Актоты. — Ермек недолго с ними был, но воспитание хорошее дал. Асель вообще папина дочка. Прямо тоскует. В такие моменты я начинаю вспоминать его: "Если бы ты был…" Как тяжело. Отец есть отец. Помню, муж перед новым годом всех троих детей брал и возил по базарам и магазинам. Покупал подарки, украшения на елку. И дети счастливые приходили. Сейчас мы и новый год не отмечаем. Денег нет, да и настроение не такое как раньше бывало».
Актоты Кебекбаева, вдова погибшего во время Кантара жителя Алматы, смотрит семейный фотоальбом. 28 декабря 2025 года
Все трое детей Актоты знают, что их отца нет в живых. Они присутствовали на похоронах, были на его могиле. Их мать считает, что скрывать обстоятельства гибели от них не нужно.
Младший сын Актоты, Бекболат, нарисовал машину отца. Тот самый автомобиль Mazdа, в котором его расстреляли. Картину выставили на аукцион.
«Рисунок купил человек из Караганды за 53 тысячи тенге. Сын так обрадовался. Оставил себе пять тысяч, а остальное отдал мне: "Мама, закроешь кредиты"», — вспоминает Актоты.
ЗАКРЫТЫЕ ДЕЛА О СМЕРТЯХ
Казахстанские правозащитники в 2023 году выпустили книгу «Стрелять на поражение», в которой задокументировали нарушения прав человека во время Кантара. Они призвали Астану возобновить все прекращённые и засекреченные дела по фактам гибели людей, «чтобы все военнослужащие и сотрудники правоохранительных органов, которые были задействованы в неправомерных действиях в отношении гражданского населения, были привлечены к ответственности».
На сегодня известны считаные случаи наказания силовиков, выстрелы которых привели к гибели людей в дни Кровавого января.
В 2022-м военного контрактника из Талдыкоргана Марка Злуняева приговорили к шести годам лишения свободы по делу о гибели пастуха Ерназара Кырыкбаева — во всадника выстрелили у стен воинской части в Талдыкоргане. В 2023-м военнослужащего Данияра Егембаева осудили на семь лет по обвинению в превышении власти после гибели семьи Сейткуловых — супружеской четы и их несовершеннолетней дочери — во время Кантара в том же Талдыкоргане. Военного Серикбола Муратхана в 2023-м признали виновным в «превышении власти» в связи с гибелью в Алматы 26-летнего Елнара Кансеита, сына бывшего министра образования и нынешнего ректора КазНУ имени Аль-Фараби, и приговорили к шести с половиной годам лишения свободы. В 2025-м подполковнику Нацгвардии Айтчану Аубакирову назначили семь лет тюрьмы по делу о гибели археолога-любителя Ерлана Жагипарова и жителя Алматы Ауеза Капсаланова, застреленных во время Январских событий на площади Республики.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Смерть Ерлана Жагипарова и Ауеза Капсаланова во время Кантара. Судебный процессВ интервью газете Turkistan, опубликованном 5 января, в четвертую годовщину событий, президент Токаев сказал, что участники дискуссий о Кантаре «зачастую уходят в детали, не имеющие значения для понимания всей глубины кризиса», отметив, что эмоции — «плохой попутчик в поисках истины».
«Много говорят о хаосе в Алматы, и это можно понять, но надо помнить, что массовые беспорядки будто по мановению палочки злого волшебника, а если быть точным, по приказу путчистов, одновременно охватили двенадцать городов страны и привели к захвату многих областных акиматов и зданий правоохранительных органов», — заявил Токаев, не называя имен. Вероятно, он подразумевал бывшее руководство комитета национальной безопасности, которое приговорили к тюремным срокам по обвинению в превышении власти, попытке переворота и госизмене.
«Сейчас, по истечении времени, некоторые недобросовестные и недалекие люди со злорадством несут околесицу, сознательно обходя тему спасения государства от более масштабного гражданского хаоса с фатальными последствиями», — добавил президент, не уточнив имена и подробности.
По официальным данным, в дни Кантара погибли 238 человек. Большая часть — от огнестрельных ранений. Шесть человек были замучены до смерти в полиции и следственных изоляторах.
Международная правозащитная организация Human Rights Watch (HRW) в выпущенном в 2023 году докладе отметила, что множество связанных с Январскими событиями случаев нарушений прав человека осталось безнаказанным. Группа подчеркнула, что в ответ на демонстрации и вспышку насилия власти страны прибегли к использованию смертоносной силы, а в последующем отклонили призывы правозащитных структур о допуске к расследованию международных независимых экспертов.