ПОКАЗАНИЯ НЕОЖИДАННО МЕНЯЮТСЯ
Судья Жаксынского районного суда Акмолинской области Зауре Жоламанова посчитала все данные на суде показания как подтверждающие вину Валерия Твердохлеба, и он был признан виновным по статьям «Возбуждение социальной, национальной, родовой, расовой или религиозной вражды» и «Пропаганда терроризма или публичные призывы к совершению акта терроризма» уголовного кодекса. В минувшую пятницу, 9 апреля, Валерий Твердохлеб приговорен к четырем годам тюрьмы.
Районный центр Жаксы Акмолинской области расположен севернее Астаны, примерно на полпути к Костанаю. Завершившийся в Жаксы суд над жителем Жаксынского района Валерием Твердохлебом выявил активно дискутируемые богословско-философские вопросы, характерные для мусульманской общины Казахстана в целом.
Напомним, что комитет национальной безопасности Казахстана обвиняет местного жителя мусульманина Валерия Твердохлеба в разжигании межнациональной и межрелигиозной вражды и пропаганде идей терроризма.
Однако с первых же заседаний, по словам присутствовавших родственников, главный свидетель обвинения, также мусульманин Алексей Карасев, заявил суду, что в сентябре 2009 года в ходе содержания на конспиративной квартире в городе Кокшетау его якобы избивали, приковав к трубе отопления наручниками, после чего он и написал все признательные показания под диктовку сотрудников департамента КНБ.
На последнем заседанием перед вынесением приговора в четверг, 8 апреля, Василий Белоконь - хирург местной больницы - фактически уличил в лже-свидетельствовании и гражданина Дамира Янтураева, который заявил судье Зауре Жоламановой, что нога ему была отрезана в России, где он якобы попал под железнодорожный состав.
По свидетельству хирурга, ногу по самую голень ему отрезали в конце января в Жаксынской больнице, а не в России, а после операции постоянно безработный Дамир Янтураев отказался от медицинской обработки места ампутации и повторно поступил в больницу в конце марта с диагнозом «остеомиелит», то есть нагноение раны.
Валерий Твердохлеб обратил внимание судьи на то обстоятельство, что этот свидетель также поменял и свои предварительные показания, без объяснений «подкорректировав» в суде дату встречи с ним под текст обвинительного заключения ДКНБ.
Напомним, что 4 марта 2010 года неряшливо одетый свидетель заявил в суде, что, познакомившись на сельской улице с обвиняемым Валерием Твердохлебом, получил от него в подарок распечатку текстов, «от которых у него мурашки по телу побежали». Однако ни содержимого, ни автора, ни названия статей у него никто в суде почему-то не спросил.
ИМАМ ПОЯСНИЛ СУДЬЕ СУТЬ САЛАФИЗМА
Однако кульминацией процесса стали свидетельские показания местного имам-хатиба Болата Турганова, уроженца этих мест, выпускника Туркестанского медресе 1996 года выпуска. В самом начале дачи показаний судья Зауре Жоламанова привела местного имама Болата Турганова в замешательство, заявив, что, как «священнослужитель мусульманской церкви», он имеет право не сообщать личные тайны Валерия Твердохлеба, которые стали ему известны на исповедях подсудимого.
Имам-хатиб Болат Турганов. Поселок Жаксы, Акмолинская область, 8 апреля 2010 года.
Имам изумленно выслушал ее предложение, но не стал объяснять судье, что по канонам ислама мусульмане молят о прощении только Всевышнего и соответственно не могут получать отпущения грехов от какого-либо человека.
Однако последующие вопросы судьи Зауре Жоламановой и прокурора Сарсенбая Смаилова были фундаментальными для всей мусульманской общины Казахстана, в частности вопросы оправданности определения салафизма как деструктивного и экстремистского направления ислама.
Выясняя - впервые для себя, судя по вопросам, - природу салафизма, судья невольно вторглась в настолько тонкую богословскую сферу, что она до сих пор является предметом спора между силовыми структурами страны, духовенства от «традиционного» ислама и казахстанскими последователями салафизма от Китая до Праги. Удивительно, но провинциальный имам Болат Турганов взялся ответить на эти сложнейшие вопросы.
Итак, на вопрос судьи, можно ли считать экстремистами и террористами последователей учения салафитов, имам слегка замялся, но выдал твердое «нет». Судья удивилась неожиданной смелости имам-хатиба, поскольку он выступал как свидетель обвинения, но, обратившись к материалам обвинительного заключения ДКНБ, она зачитала, что Валерий Твердохлеб «не одевал такия (головная шапочка. - Автор), заправлял брюки в носки, а движения рук во время молитв производит согласно салафитскому течению ислама».
Некоторые источники гласят, что во время исполнения пятикратной молитвы расположение рук на сердце, выше и ниже пупка или даже по швам, как распространено в Северной Африке, также является одним из идентификаторов принадлежности мусульманина к той или иной богословской школе.
Однако когда судья также зачитала показания имам-хатиба на предварительном следствии, что Валерий Твердохлеб «неоднократно высказывал мнение, что этнические мусульмане, не исполняющие предписанные ритуалы и обязанности ислама, таковыми не являются», имам запротестовал.
– Я никогда не говорил на допросе слово «неоднократно», - твердо сказал он, но признался, что такой диспут среди верующих поселка Жаксы все же был. Однако ни демонстрация его подписи на последней странице текста допроса в КНБ, ни явное давление судьи не убедили имама – он был непреклонен и отказался признавать слово «неоднократно».
Окончательно с информированностью следователей и суда стало ясно, когда судья Зауре Жоламанова, скороговоркой зачитывая материалы ДКНБ, дошла до места, где утверждалась приверженность Валерия Твердохлеба к «халифатскому мазхабу».
«Нет такого мазхаба в исламе, и этого я тоже говорить не мог», – явно облегченно вставил Болат Турганов. На это судья быстро ответила: «Понятно» - и, взяв инициативу на себя, поправилась.
Самолично поменяв в течение двух-трех секунд неуклюжий аргумент на не менее удивительный термин «халафитский мазхаб», она повторно вошла в историю курьезов теологии. Дело в том, что и такого мазхаба в исламе не существует, но в зале суда поселка Жаксы это приняли как существующий факт и больше к этому вопросу не возвращались.
Имам также отказался признавать салифитов как экстремистов, и по его образному выражению, «в каждом из четырех мазхабов ислама есть свои салафиты».
БОРОДА – НЕ СИМВОЛ ЭКСТРЕМИЗМА
В этом месте государственный обвинитель Сарсенбай Смаилов поинтересовался отношением Болата Турганова к вероубеждениям Мухаммада ибн-Абд-Аль-Ваххаба. Местный имам, услышав мрачно-брендовое имя арабского шейха, от произношения вслух которого испуганно вздрагивают многие атеисты Казахстана, явно задумался.
Говорят, что написанная Мухаммадом ибн-Абд-Аль-Ваххабом в Аравии в 18-м веке книга «Китаб Ат-Таухид», призывающая к борьбе против нововведений в исламе и любых проявлений многобожия, является настольной книгой для мусульман, которых сейчас принято именовать «ваххабитами».
Но книга эта до сих пор изучается и является предметом обязательного обсуждения в высших исламских учебных заведениях мира. Жестокая критика культовой книги направлена против суфизма, ранее традиционного течения для Турции, стран Центральной Азии и Северного Кавказа с присущим культом паломничества к могилам, святым местам и допускающего посредничество между богом и верующим.
- Да, был такой человек, он призывал отказаться от новшеств в исламе, – издалека начал имам-хатиб.
Но в конце своих витиеватых объяснений, которые все слушали молча и с интересом, резюмировал, что «подавляющее большинство современных ученых его не осуждают за эти призывы и не считают его учение искажением религии. Разъяснения по единобожию также не могут рассматриваться как экстремизм. Это основа ислама».
Но, очевидно вспомнив, где он находится, имам Болат Турганов в конце мягко заметил, что вопросы возникают к его последователям, которые далее самостоятельно развили учение Мухаммада ибн-Абд-Аль-Ваххаба.
Прокурора также почему-то заинтересовала важность ношения бороды для мусульман, несмотря на то что на лице обвиняемого Валерия Твердохлеба отсутствовали признаки растительности. Но после неожиданного для суда комментария по духовному наследию творчества Мухаммада ибн-Абд-Аль-Ваххаба ответ имам-хатиба Болата Турганова, что «в исламе борода даже поощряется и не может рассматриваться как признак или символ экстремизма», уже не удивил прокурора.
- Это свидетель обвинения? – раздраженно обратилась судья к прокурору в конце показаний имам-хатиба и сама же резюмировала, что «он больше свидетель защиты, чем обвинения». Уже не стесняясь наличия адвоката-молчуна и совсем бессловесного репортера нашего радио Азаттык, подуставшая судья прямым текстом призвала прокурора быть поактивнее и «не заставлять суд работать» за него.
СУД НЕ СМОГ ОПРЕДЕЛИТЬ, ЧЬИ НОГИ
В ходе процесса остались неизвестными подробности таинственного выезда свидетеля-джихадиста Алексея Карасева, который якобы был проездом в Чечне, но потом почему-то оказался в Баку. Рассмотрение дисков с фильмами экстремистского содержания, якобы обнаруженных у обвиняемого, также прошло за закрытыми дверями по требованию ДКНБ из-за режима секретности. Возможно, спецслужба посчитала, что лекции и видеофильмы о жизни пророка Мухаммада, которые, по словам матери Раисы Селезневой, были просмотрены в суде, настолько секретны, что не должны становиться объектом даже публичного обсуждения.
В ходе последних заседаний рухнули ожидания родственников, что прокуратура Акмолинской области возбудит уголовное дело против сотрудников ДКНБ, которые, по утверждениям Валерия Твердохлеба и основного свидетеля Алексея Карасева, применяли к ним пытки на конспиративной квартире в городе Кокшетау. В качестве доказательства они представили суду фотографии ног обвиняемого, сделанные спустя несколько дней после возвращения в село.
В своем ответе областная прокуратура сообщила, что ею не было определено, где и когда была сделана фотография. Прокуратура также оценила синяки на ногах как «пятна, похожие на кровоподтеки», но, по мнению надзорного органа, по фотографии невозможно определить и наличие синяков на ногах, и принадлежность самих ног Валерию Твердохлебу, поэтому она отказала в возбуждении уголовного дела. На основании какой экспертизы были сделаны прокуратурой данные выводы, никто в суде тоже почему-то не спросил.
Сергей Твердохлеб, брат осужденного мусульманина Валерия Твердохлеба, Жаксы, Акмолинская область, 5 марта 2010 года.
По словам Сергея Твердохлеба, брата обвиняемого, вынесение приговора в районном суде откладывалось в течение суток.
Согласно обвинительному заключению ДКНБ, единственным обстоятельством, смягчающим уголовную ответственность и наказание Валерия Твердохлеба, являлось наличие на иждивении малолетнего ребенка, однако следователи не указали, что спустя два месяца после ареста в его семье появилась малышка, которую он не видел до сих пор.
ЛЮДИ БОЯТСЯ ХОДИТЬ В ГОСТИ
Беседы репортера радио Азаттык с некоторыми жителями села Жаксы выявили, что суд над Валерием Твердохлебом был не первым, а скорее завершающим этапом борьбы ДКНБ по Акмолинской области с "экстремизмом" на железнодорожной станции Жаксы.
Кстати, село прославилось еще на заре независимости, когда в 1990 году силами жителей и близлежащих совхозов в районном центре была построена первая мечеть в Тургайской области Казахской ССР. В настоящее время некогда знаменитая мечеть пустует, и это, по единодушному мнению моих собеседников, является прямым следствием репрессий.
По их словам, после арестов бывшего имама села, бывшего помощника районного прокурора и еще двух местных жителей, которые в декабре 2009 года были приговорены к длительным срокам тюремного заключения за аналогичные «террористические» статьи, в селе подозрительно быстро распространился слух, что у местной «ваххабитской ячейки» было изъято оружие, с помощью которого они
На среднем плане - мечеть в поселке Жаксы. Акмолинская область, 8 апреля 2010 года.
планировали взорвать магазины райцентра, родную школу и детский сад в придачу.
«Мы сегодня даже не ходим в гости друг к другу, стараемся не разговаривать на улице. Некоторые специально курят на улице сигареты, чтобы показать, что они «нормальные» как и все», - прокомментировал ситуацию один из анонимных собеседников.
По словам жителей, жаксынские мусульмане вынуждены отказаться даже от использования домашнего компьютера и Интернета, чтобы не давать оснований для возможного «нахождения» электронных носителей с экстремистским содержанием.
При этом они показали свою осведомленность в технических вопросах, убедительно попросив даже при очном общении не только выключить мобильный телефон репортера нашего радио Азаттык, но и изъять батарейку из него. Они почему-то считают, что даже по отношению к рядовым жителям Казахстана возможно несанкционированное прослушивание разговоров.
Однако устрашающе репрессивные меры ДКНБ неэффективны, судя по убеждениям и аргументации некоторых мусульман поселка Жаксы.
- Сегодня власти пытаются переориентировать ислам в чисто обрядовый культ личного поклонения, выхолащивая и размывая ислам в области общественной ответственности перед богом. Они пытаются свести роль имамов только к проведению намазов в мечетях, хотя они должны руководить всеми сферами жизнедеятельности общины, в том числе и вопросами общественной справедливости окружающего мира, – заявил нашему радио Азаттык один из убежденных сторонников социально активного ислама.
Такие настроения среди некоторых членов уммы местного имама не пугают, и Болат Турганов считает, что всем сторонам нужно набраться терпения.
- Трений и диспутов среди верующих не избежать, и если взять за основу психологию, то понятно, что для молодежи характерно увлечение новыми идеями. Нужно время, чтобы с возрастом они сами осознали свой окончательный выбор. Это должно произойти при содействии аксакалов, которым тоже требуется терпение и постоянное самосовершенствование, чтобы быть примером для молодежи, – считает имам-хатиб Болат Турганов.
Но и он с грустью констатирует: «Многие отвернулись от нашей мечети, и мы даже перестали преподавать арабский язык для детей – родители напуганы».
В интервью нашему радио Азаттык Нина Твердохлеб - жена осужденного Валерия Твердохлеба - заявила, что она ни о чем не жалеет. «Все испытания предопределены от Аллаха, и они закаляют нас всех! Наш покровитель не оставит нас без пропитания», - говорит Нина Твердохлеб.
В настоящее время временно безработная Нина Твердохлеб осталась одна с двухлетним сыном Имраном и трехмесячной дочерью Амирой.