Смещенный лидер Венесуэлы Николас Мадуро и его жена находятся в нью-йоркской тюрьме — это результат военной операции Соединенных Штатов, которая, как заявили в Белом доме, готовилась несколько месяцев и была проведена в считаные часы. Президент США Дональд Трамп заявил, что Вашингтон «будет управлять» Венесуэлой, пока там не будет проведен «безопасный, надлежащий и разумный транзит».
Венесуэльцы в Испании и странах Латинской Америки отмечают последние события ликованием.
Союзники Каракаса в лице Ирана и России резко осуждают действия США. О нарушении устоявшегося миропорядка заявила также Сербия, исторически поддерживающая Москву европейская страна. Операцию Вашингтона раскритиковал генеральный секретарь ООН Антонио Гутерриш, отметив, что она создает «опасный прецедент».
В столицах Центральной Азии события в Венесуэле прошли будто незамеченными. Астана, Ашхабад, Бишкек, Душанбе и Ташкент не комментировали сообщения о военной операции США и захвате Мадуро. Но это не значит, что новости последних дней не коснутся региона, говорят эксперты по Центральной Азии.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Мадуро помещен в нью-йоркскую тюрьму; противники и союзники США обеспокоены операцией в ВенесуэлеПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ УДАР ПО МНОГОВЕКТОРНОСТИ?
События за океаном затронули интересы Москвы, которая на протяжении многих лет считалась одним из ключевых внешних партнёров Каракаса, отмечает основатель базирующегося в Великобритании исследовательского центра Central Asia Due Diligence Алишер Ильхамов. Президент России Владимир Путин не смог активно вступиться за Мадуро и повлиять на ситуацию — но это не так уж критично для Кремля.
«Путина роднит с Мадуро в первую очередь диктаторский характер обоих правящих режимов. Это примерно такая же потеря для Москвы, как и свержение другого диктатора — [лидера Сирии Башара] Асада. Однако эти потери не относятся к числу наиболее критически важных для Путина», — говорит Ильхамов.
Как ни парадоксально, но Кремль из текущей ситуации может даже извлечь выгоду, полагают наблюдающие за мировой политикой эксперты: операция США в Венесуэле может позволить России действовать по своему усмотрению в пределах своей сферы влияния — в Евразии. А связанные с постсоветским пространством интересы Кремля для него куда важнее Латинской Америки.
«Все-таки для Путина наиболее критически важными являются интересы (как он их себе представляет), связанные с постсоветским пространством, которое он рассматривает как свою вотчину в плане контроля над внешней политикой входящих в него государств. Этот взгляд вытекает из его неоимперских амбиций. И именно с точки зрения этих амбиций то, что произошло в Венесуэле, должно его устраивать», — считает Ильхамов.
Исследователь обращает внимание на то, что в национальной стратегии безопасности США, принятой администрацией Дональда Трампа незадолго до операции в Венесуэле, говорится, что западное полушарие представляет сферу особых интересов Вашингтона.
«Это, видимо, означает, что Штаты обладают особым правом диктовать свою волю другим странам в этом регионе, в первую очередь, на американском континенте. А раз так, то из этого вытекает, что и другие ядерные державы, в первую очередь, Китай и Россия, тоже могут объявить восточное полушарие, или часть его, зоной своих особых интересов», — отмечает он.
По мнению эксперта, такая логика удовлетворяет Кремль. Де-факто это легитимизирует раздел мира между крупными державами на сферы влияния, что «развязывает руки и Путину, в первую очередь, в отношении Украины, и в какой-то степени в отношении других постсоветских стран, большинство которых, впрочем, и так послушно следуют воле Москвы».
«Теперь Россия может активнее препятствовать попыткам этих государств проводить многовекторную внешнюю политику», — говорит эксперт.
Фото по завершении переговоров между президентом Казахстана Касым-Жомартом Токаевым с ныне свергнутым лидером Венесуэлы Николасом Мадуро, которые состоялись в Москве 8 мая 2025. Фото с сайта Akorda.kz
РИСКИ ДЛЯ ЭКОНОМИК ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ
Последствия событий в Венесуэле могут стать ощутимыми для экономик стран Центральной Азии, тесно связанных с российской.
Венесуэла занимает первое место в мире по запасам нефти. И Трамп заявил, что американские нефтяные гиганты готовы вложить миллиарды долларов в добычу углеводородов в этой стране. Пока нет ясности, кому достанется венесуэльская нефть, если США вложат деньги в модернизацию инфраструктуры, разрушенной многолетними санкциями и плохим менеджментом. Но если компании из США придут в Венесуэлу, то Штаты потенциально получат рычаг влияния на котировки, а значит — на экономики целого ряда нефтедобывающих государств.
Колебания цен на нефть напрямую влияют на самочувствие российской экономики. А она, в свою очередь, остаётся значимым фактором для стран Центральной Азии — как для Казахстана, нефтедобывающей страны, валюта которой движется вслед за рублем, так и для Таджикистана, Узбекистана и Кыргызстана, чьи экономики во многом зависят от денежных переводов трудовых мигрантов, в основном выезжающих на заработки в Россию.
Центральноазиатский регион в последние годы выступает также импортером продукции российской обрабатывающей промышленности и сельского хозяйства. Товарооборот в 2024 году превысил 44 миллиарда долларов.
Экономический обозреватель из Казахстана Расул Рысмамбетов призывает не переоценивать краткосрочный эффект венесуэльских событий и не ждать, что венесуэльская нефть в скором времени окажется на мировых рынках. Он считает, что в ближайшей перспективе речь идёт скорее о реакции бирж, чем о реальных изменениях в балансе спроса и предложения.
«С экономической точки зрения события вокруг Венесуэлы — это дополнительная неопределённость на нефтяном рынке. Нельзя сказать, что завтра Венесуэла в три раза увеличит добычу нефти — этого просто не может быть. Уже несколько лет Венесуэла не является значимым фактором глобального баланса нефти», — говорит он.
По словам эксперта, несмотря на формально огромные запасы, страна сталкивается с серьёзными структурными ограничениями.
«Очень много сдерживающих факторов — инфраструктурных, технологических, инвестиционных. Деньги просто не заходят в нефтяной сектор Венесуэлы», — отмечает Рысмамбетов.
Именно поэтому, подчёркивает он, сейчас ключевую роль играют ожидания инвесторов и краткосрочная реакция рынков.
«Реакция котировок в краткосрочном горизонте — это нормально. Это будет волатильность, но чисто спекулятивного характера. Для России и Казахстана ключевой риск не в самой Венесуэле, а именно в колебаниях цен», — подчёркивает эксперт.
Даже при самом благоприятном сценарии, считает Рысмамбетов, Венесуэла не сможет быстро вернуться в число активных игроков нефтяного рынка.
«Если всё пройдёт идеально и такие компании, как Chevron или ExxonMobil, вернутся в Венесуэлу, серьёзных изменений не стоит ждать раньше чем через полтора года. К середине 2027 года Венесуэла может стать активным игроком, способным резко нарастить добычу. Вот тогда уже нужно будет переживать», — говорит он.
Для Казахстана, подчёркивает эксперт, важен не столько уровень цены на нефть, сколько её устойчивость.
«Резкие скачки повышают волатильность национальной валюты. Нам важна стабильность — будь цена низкой или высокой. Хотя, конечно, высокую хотелось бы», — добавляет Рысмамбетов.
Низкие цены на нефть, как показывает практика прошлых лет, ведут к девальвации рубля. Слабый рубль означает снижение объемов переводов трудовых мигрантов домой при пересчете на доллары и валюту своих стран.
Но самое опасное в текущей ситуации — «накопление макроэкономической нестабильности» в российской экономике, которая перестроена на военные рельсы. Если попытки заключить мирное соглашение для прекращения войны против Украины провалятся, то дисбалансы могут проявиться уже весной, считает Расул Рысмамбетов.
«Экономисты всегда говорят: макроэкономика догонит. Накопление рисков неминуемо приводит к их реализации. Уже в марте–апреле можно ожидать более глубоких проявлений кризиса. Это обязательно скажется на миграции и денежных переводах — через снижение курса рубля и другие факторы», — заключает эксперт.