На полуденную молитву в центральной мечети «Алай» в Оше собрались десятки мужчин. Раньше эту мечеть в равной степени посещали и кыргызы, и местные этнические узбеки. Сегодня узбеков здесь значительно меньше.
На первый взгляд может показаться, что между кыргызами и узбеками после кровавых стычек в июне 2010 года сохраняется напряженность. Но эмоции здесь ни при чем, говорит 50-летний узбек Бахадыр Таджибаев. По его словам, многие узбеки уехали из Оша в поисках заработка. «Многие уехали в Россию. После конфликта здесь работы мало. Поэтому они уезжают», – говорит он.
Бахадыр Таджибаев уверен, что многие узбеки вернутся, как только разрушенный город начнет восстанавливаться, и тогда они вместе с кыргызскими соседями, как и прежде, будут ходить в мечеть.
«Мусульмане никогда не конфликтовали между собой. Даже во время недавнего конфликта мы были вместе. Это мусульмане, которые понимают ислам», – говорит Бахадыр Таджибаев.
ИЮНЬСКИЕ СОБЫТИЯ
В Кыргызстане, где 85 процентов населения – мусульмане, рассматривают мечети как место примирения после стычек между кыргызами и этническими узбеками в Ошской и Джалалабадской областях в июне 2010 года, в результате которых погибло около 400 человек. В некоторых мечетях на специальных проповедях призывали членов обеих общин к уважению и взаимной терпимости.
Бахадыр Таджибаев, этнический узбек, проживающий в Оше.
Но некоторые мечети также подозреваются в поддержке экстремистских группировок, которые сыграли определенную роль в Июньских событиях и могут дальше дестабилизировать ситуацию в стране.
Чиновники в Бишкеке обвинили религиозных экстремистов в недавних взрывах, в том числе перестрелке 4 января, в результате которой погибли четыре милиционера и предположительно двое военных. Министр внутренних дел Кыргызстана Зарылбек Рысалиев сказал, что войну объявило «зло под маской верующих».
Марат Иманкулов, заместитель председателя комитета национальной безопасности, сказал, что угроза религиозного экстремизма в Кыргызстане исходит от организаций типа «Хизб ут-Тахрир», которые призывают к созданию единого исламского государства в Центральной Азии. В этом регионе деятельность «Хизб ут-Тахрира» запрещена.
Марат Иманкулов говорит, что на раннем этапе мечети способствовали усилению влияния этой группы на юге Кыргызстана. «Я помню, в первые дни этому были подвержены больше лица узбекской национальности, молодые ребята. Они были более религиозные, посещали мечети. Экстремистские организации их подлавливали. Изучая их, знакомятся возле мечети. Потом собираются по вечерам дома и под предлогом обучения канонам ислама прививают им экстремистскую идеологию», – говорит он.
Некоторые наблюдатели возражают таким представителям власти, как Марат Иманкулов, которые, по их мнению, преувеличивает угрозу религиозного экстремизма. Некоторые правозащитники утверждали, что подозреваемые в причастности к взрывам в ноябре прошлого года были обвинены необоснованно, а признания у них были выбиты под пытками.
Такие заявления вызывают опасения, что Кыргызстан может растерять свои политические достижения, несмотря на усилия по строительству парламентской республики. Но кыргызские власти пересматривают роль ислама на территории страны. Предполагается, что новая реформа установит централизованный контроль над имамами, мечетями и медресе.
ПРОВЕРКИ В МЕЧЕТЯХ
Почти всех религиозных авторитетов страны, включая руководство Духовного управления мусульман Кыргызстана, подвергнут специальной проверке. Предполагаются меры по созданию единого надзора за исламскими благотворительными организациями и другими религиозными объединениями на территории Кыргызстана.
Возможно, будет сокращена власть Верховного муфтия Кыргызстана, который также председательствует в Совете исламских ученых и Организации исламской конференции. Предполагается свести его власть до руководства только Духовным управлением мусульман Кыргызстана. Изменения направлены на то, чтобы свести к минимуму абсолютную власть муфтия во время принятия таких решений, как назначение имамов.
Подобная инициатива в других постсоветских мусульманских государствах была принята как попытка огосударствления ислама в угоду интересов светских авторитарных режимов.
Кадыр Маликов, директор бишкекского аналитического центра «Религия, право и политика», считает, что эти изменения соответствуют демократическим принципам Кыргызстана. Он сказал, что эти меры направлены не только на борьбу с распространением экстремизма, но и на то, чтобы очистить исламские институты страны от коррупции и религиозной неграмотности:
– Часто к управлению мечетями приходили неопытные и религиозно неграмотные люди или имамы, которые были связаны с экстремистскими группировками. Сейчас муфтият берет ответственность на себя за назначение имамов. Для этого они открыли курсы, проводят экзамены и переаттестации на профессиональную пригодность, грамотность, этику и поведение.
Сотрудники милиции после завершения спецоперации осматривают место разрушенного дома в селе Арашан близ Бишкека, в котором скрывались боевики. 5 января 2011 года.
Маловероятно, что религиозная реформа пройдет без противоречий. В декабре 2010 года пять имамов в ошских мечетях были уволены по обвинению в том, что во время этнических столкновений они оставили мечети без присмотра. К тому же их обвинили в распространении «нетрадиционного ислама».
Уволенные имамы являются узбеками по национальности, что может послужить поводом для усиления недовольства местных узбеков, которые утверждают, что по подозрению в причастности к июньскому насилию на юге власти больше преследуют узбеков.
Есть также подозрения, что религиозная реформа – тонко завуалированная попытка правительства заткнуть оппонентов, многие из которых узбеки. Городские и религиозные авторитеты в Оше уже предложили разрешить главные молитвы по пятницам, которые часто сопровождаются проповедями имамов, только в центральных мечетях.
Это ограничение в конечном счете может оказаться деморализующим фактором, особенно на юге страны, где многие узбеки чувствуют себя обманутыми правительством в результате преследования подозреваемых в разжигании межэтнического конфликта. Они чаще стали обращаться к местным мечетям как к своду правил, там они чувствуют себя комфортнее.
Но сторонники религиозной реформы говорят, что меры помогут сделать деятельность религиозных организаций более прозрачной, поскольку служащие некоторых мечетей были вовлечены в деятельность экстремистских группировок.
НАДЕЖДА НА ПРИМИРЕНИЕ
Суюн-кажи Каликов, глава управления мусульман Ошской области, в которой более 720 мечетей, 16 медресе и два исламских университета, относится к активным сторонникам правительственных мер по искоренению влияния экстремистских группировок типа «Хизб ут-Тахрир».
Мусульмане никогда не конфликтовали между собой. Даже во время недавнего конфликта мы были вместе. Это мусульмане, которые понимают ислам.
Каликов говорит, что отстранить экстремистов от мечетей не просто. «Говоря о «Хизб ут-Тахрире», они точно здесь, продвигают свою идеологию. Может быть, потому что закон слабый. Если раньше они просто раздавали свои листовки, то теперь они работают по-другому. У них новые планы. Прямо сейчас они работают в Ошской области, а также по всему Кыргызстану. Мы не должны этого скрывать. Если будем скрывать, то проблем будет больше», – говорит он.
Вместе с реформой грядут проверки в начале марта. Мусульманские авторитеты могут столкнуться с деликатной ситуацией на юге, где до сих пор наблюдается нестабильный климат, который могут ухудшить Исламское движение Узбекистана, «Хизб ут-Тахрир» и другие группировки, если узбеки по-прежнему будут считать себя жертвами дискриминации.
Суюн-кажи Каликов, этнический кыргыз, говорит, что хотел бы акцентировать роль ислама для примирения. В то же время он признает, что маленькие мечети, которые они посетил, расположены в узбекских районах, ставших горячими точками во время межэтнических стычек в июне прошлого года. По его словам, их посещают только узбеки. «Но я также пришел сюда. И любой, кто хочет молиться здесь, может прийти сюда», – говорит Суюн-кажи Каликов.
Этнический узбек Хашимжан-кажи Умаров тоже связывает с мечетью надежду на объединение сообщества в разделенном городе. «Каждый день молимся в мечети пять раз в день, столько же говорим людям: «Давайте жить дружно». Нам делить нечего», – говорит Хашимжан-кажи Умаров.