Доступность ссылок

Тюрьма в Атбасаре: картинки с натуры, или свидание по капризу начальника


Посетители колонии строгого режима ожидают своей очереди. Атбасар, Акмолинская область, 10 января 2011 года.

Посетители колонии строгого режима ожидают своей очереди. Атбасар, Акмолинская область, 10 января 2011 года.

Депутат парламента Айгуль Соловьева посетила тюрьму в Гранитном, где подавляли бунт. В казахстанских реалиях такое рядовое, казалось бы, событие звучит сенсационно. Мы же расскажем о своих впечатлениях от другой тюрьмы, в Атбасаре.


Правозащитник Вадим Курамшин 24 января распространил непривычно позитивное сообщение. По его информации, в этот день депутат парламента Айгуль Соловьева впервые посетила тюрьму ИК 166/29 в Акмолинской области. Это событие правозащитник оценил как «поистине беспрецедентное событие для УИС, для жертв пыток, их близких», очевидно имея в виду статус посетителя тюрьмы.

Это подтвердила и сама депутат мажилиса парламента Айгуль Соловьева в телефонном разговоре с корреспондентом нашего радио Азаттык. Она сообщила, что ездила в поселок Гранитный, где встретилась с заключенными тюрьмы, на территории которой в августе 2010 года был жестоко подавлен бунт заключенных.

Напомним, что по количеству тюремного населения на душу населения Казахстан, с населением приблизительно в 17 миллионов человек, занимает 17-е место в мире, обгоняя по общему количеству заключенных, например, Францию с населением более чем в 60 миллионов человек.

Айгуль Соловьева в декабре 2010 года встретилась в Астане с родственниками заключенных, проводивших голодовку протеста против нарушения их прав и из-за страха быть искалеченными или убитыми после перевода их в знаменитую тюрьму Казахстана, известную как «Жаман сопка» (в переводе «Плохая гора») в Северо-Казахстанской области.

Один из них, Сергей Дьяченко, который был перемещен в тюрьму в старом горнорудном поселке Жаман сопка, объяснил нашему радио Азаттык причину голодовки тем, что его передислокация не связана с нарушениями им дисциплины, а только с целью «сломать физически и психологически».

В ходе последнего разговора с Сергеем Дьяченко выяснилось, что они были возвращены обратно в Астану из Северного Казахстана и после короткого разбирательства отправлены обратно в колонию в поселке Аршалы Акмолинской области, где отбывали наказание в последние годы.

ЗАКЛЮЧЕННЫХ НАКАЗЫВАЮТ ПРОСТЫНЕЙ

Вадим Курамшин передал депутату Айгуль Соловьевой, когда она посещала тюрьму в Гранитном, письмо от родственников осужденного Тахира Сулейманова. Те сообщают, что, поступив в колонию поселка Атбасар Акмолинской области в ночь с 22 на 23 января 2011 года, он был подвергнут зверским пыткам. Родственники требовали привлечь к уголовной ответственности лиц, виновных в пытках.

Правозащитник Вадим Курамшин. Алматы, 7 декабря 2010 года.
«Пытки, избиения, вымогательства там – повседневная реальность», – подтверждает правозащитник, в прошлом заключенный Вадим Курамшин, поскольку лично ему в ходе своего содержания в этой колонии пришлось многое испытать. По этому поводу он пишет в электронной рассылке: «Довелось пережить всевозможные пытки и после того, как выжил, пройдя все ломки тех мест, активно представляю интересы родственников жертв пыток».

Сведения из атбасарской тюрьмы ЕЦ 166/4 активно обсуждались на интернет-форумах в канун нового, 2011, года, когда в Сети появились два видеоролика от заключенных Максима Соколова и Станислава Захарова, которые обвинили руководство тюрьмы в нанесении им увечий.

Осужденный Максим Соколов 29 декабря 2010 года в своем видеообращении обратился с требованием к властям о привлечении сотрудников атбасарской тюрьмы к уголовной ответственности за «пытки, вследствие которых ему сломали позвоночник».

«В моей медицинской карте есть все необходимые документы, подтверждающие данный факт. На основании вышеизложенного прошу вас возбудить уголовное дело в отношении сотрудников режимно-оперативного отдела, в превышении полномочий, повлекшем за собой тяжкий вред моему здоровью», – говорил Максим Соколов в своем видеообращении.

С аналогичным обвинением выступил и Станислав Захаров, который также обвиняет сотрудников тюрьмы в частичной потере возможности самостоятельно передвигаться, поскольку и здесь речь идет о травме позвоночника после пыток и избиений.

«По прибытии меня подвесили на простынях, руки и ноги были вывернуты назад. Эта процедура применялась ко мне неоднократно. Все эти пытки записывались на видеокамеру, для устрашения других осужденных или для коллекции семейного видео», – пишет Станислав Захаров.

Правозащитник Вадим Курамшин о нынешней ситуации в колонии заявляет, что «тюремным бастыкам живется весьма неплохо, в первую очередь благодаря полной своей безнаказанности и абсолютной закрытости тех мест. Это – болото, которое существует со времен ГУЛАГа».

КОМНАТА СВИДАНИЙ В ТЮРЬМЕ АТБАСАРА

К сожалению, начальник тюрьмы ЕЦ 166/4 Нурлан Турмагамбетов отказался от встречи с корреспондентом нашего радио Азаттык, который поехал в Атбасар вместе с корреспондентом алматинской газеты «Время» для встречи с жительницей североказахстанского города Петропавловска Марией Захаровой. Она ранее распространила в Интернете копию письма президенту Казахстана Нурсултану Назарбаеву и генеральному прокурору с требованием привлечь к уголовной ответственности лиц, обвиняемых ими в пытках над ее мужем – Станиславом Захаровым.

Мария Захарова, супруга осужденного Станислава Захарова. Атбасар, Акмолинская область, 10 января 2011 года.
Место встречи с журналистами было выбрано не зря, потому что ранее сотрудники колонии строгого режима отказались выдать ей медицинские документы о диагнозе мужа, а по телефону сотрудники колонии отказывались сообщить точное время для свидания со Станиславом Захаровым. Несмотря на то что она проживает в другой области Казахстана.

«Я не могу себе позволить ездить по всей стране», – сказала она нам в дешевом придорожном кафе на въезде в поселок Атбасар, где мы встретились до посещения колонии. Но и 10 января 2011 года в колонии ЕЦ 166/4 отказались предоставить Марии Захаровой и медицинские документы, и свидание с мужем.

В небольшой опрятной комнате для свиданий несколько женщин с большими пакетами еды сказали нам, что они также посещают своих родственников «вслепую», так как в настоящее время в этой мрачно-знаменитой колонии сотрудники отказываются вести предварительную запись родственников для встреч с осужденными.

Больше всего было жаль хорошо одетую и вполне уверенную в себе русскую женщину, которая неожиданно заплакала, когда ей отказали во встрече с братом. «Я приехала из Сургута, и неужели даже после такой дороги мне не дадут встретиться с ним?» – говорила она, всхлипывая, молоденькой девушке в погонах в узком окошке, отделявшем свободный мир от несвободного.

Вадима Курамшина сотрудники колонии узнавали в лицо, а некоторые даже с улыбкой, но лишь редкие отваживались украдкой кивать ему головой.

«Как и везде, и среди сотрудников уголовно-исправительной системы есть и оборотни, и вполне нормальные люди», – прокомментировал правозащитник нашему радио Азаттык свои ответные кивки людям в бушлатах.

Однако Вадим Курамшин вместе с родственниками осужденных отказался покинуть помещение комнаты для длительных свиданий до получения «гарантированного законом свидания» и внятного объяснения того, почему начальник тюрьмы отказывает в свиданиях.

Увы, даже спустя несколько часов утомительного ожидания начальник тюрьмы не вышел на контакт с родственниками и отказал в интервью журналистам, но после 18 часов вечера неожиданно разрешил свидание с двумя заключенными их родным. Среди них оказалась и россиянка. Она, моментально забыв про свои недавние слезы, с радостью устремилась в открывшиеся металлические двери на встречу с братом.

Через несколько дней в своей рассылке Вадим Курамшин сообщил, что после его отъезда из тюрьмы «две девушки из числа так называемых гражданских жен осужденных – активных помощников администрации» написали письмо-жалобу на его поведение в комнате для свиданий.

СЛОВО БЫВШЕГО ТЮРЕМЩИКА

«Неприятности в тюремной среде могут создавать не только сотрудники, но и сами заключенные», – заявил нашему радио Азаттык в интервью по скайпу один из бывших сотрудников следственного изолятора города Атырау, который расположен в двух тысячах километрах от заснеженного Атбасара. По его словам, в колониях этого прикаспийского города царят совсем иные нравы.

Как он сообщил, в настоящее время численность персонала следственного изолятора составляет только половину от предусмотренного штатного расписания.

Центральный вход в тюрьму строгого режима. Атбасар, Акмолинская область, 10 января 2011 года.
«Никто не хочет идти работать на зону, где правят «черные» [на тюремном сленге – преступники-рецидивисты], когда сотрудники не могут появляться на территории следственного изолятора даже с дубинкой, потому что будут прилюдно наказаны местным «смотрящим» [на тюремном сленге - полномочный представитель преступного мира]», – считает бывший сотрудник следственного изолятора, имя которого мы не раскрываем по его просьбе.

Он признает, что в «черных» зонах есть своя «справедливость», в них практически не бывает массовых бунтов, а руководство колонии может жить относительно спокойно. Но такие нравы приводят к тому, что «у закоренелых преступников пропадает страх вновь оказаться за решеткой». И это, он в этом убежден, ведет к дальнейшей криминализации всего общества.

Напомним, что 16 января 2011 года из следственного изолятора города Атырау был совершен побег трех арестантов, которые вскоре были задержаны в черте города.

В интервью нашему радио Азаттык бывший сотрудник изолятора говорит, что ничего удивительного в этом побеге нет.

«Невозможно сломать восемь железных дверей, которые ведут с третьего этажа и до выхода из следственного изолятора», – вспомнил по памяти все выходы из спецучреждения его бывший сотрудник. По его словам, большинство дверей внутри изолятора практически всегда открыты – таково требование «авторитетных» представителей криминального мира, которые самостоятельно устанавливают не только режим своего пребывания за решеткой, но и рацион и даже виды своих сугубо мужских развлечений.

«Мои бывшие коллеги сейчас находятся между двух огней. Они не могут быть жесткими по отношению к заключенным, потому что им грозит реальное уголовное наказание, особенно в последнее время, но и не хотят работать на зоне, где не имеют реальной власти. Лучше идти служить в патрульно-постовую службу в полиции, там хотя бы на улицах люди смотрят на тебя с уважением», – говорит нашему радио Азаттык бывший сотрудник тюремной службы, но соглашается, что решение проблем в уголовно-исправительной системе «находится где-то посередине».

ПРЕМЬЕР ХОЧЕТ ПОНЯТЬ ТЮРЬМУ

Практика пыток в тюрьмах Казахстана постепенно отступает, констатирует правозащитник Вадим Курамшин. В интервью нашему радио Азаттык 25 января он говорит, что видит позитивные изменения, которые начались в уголовно-исправительной системе.

«С приходом нового руководства в колониях возле поселков Гранитный и Долинка в Акмолинской и Карагандинской областях прекратились издевательства, вымогательства и избиения осужденных. Нынешние отношения между сотрудниками и осужденными находится в рамках установленных законом требований», – говорит он в интервью радио Азаттык.

Как пишет Вадим Курамшин в своих рассылках, он уверен, что «свободному падению в пропасть тюремного ведомства наступает конец».

Депутат Айгуль Соловьева подтвердила, что, согласно рекомендации Вадима Курамшина, она в первую очередь встретилась с недавно прибывшими в карантин пятнадцатью заключенными, которые ответили ей, что «их никто в Гранитном не бьет».

Айгуль Соловьева, депутат парламента Казахстана, выступает на Медиакурултае. Алматы, 12 ноября 2010 года.
Она считает, что проблемы в тюремной системе надо решать комплексно. «Надо работать с обеими сторонами. Когда мы говорим о правах человека в тюрьме, мы должны говорить о правах и тех, кто охраняет. Те, кто охраняет, также имеют свои сложности в работе, начиная с низкой заработной платы», – поделилась по телефону первыми выводами от посещения тюрьмы депутат казахстанского парламента.

Тем временем министерство юстиции намерено создать центр оперативного управления для постоянного контроля ситуации в учреждениях тюремной системы. Заместитель министра юстиции Амирхан Аманбаев 17 января 2011 года в ходе заседания коллегии министерства сообщил, что ведомство разрабатывает отраслевую программу, направленную на совершенствование органов уголовно-исправительной системы, которая позволит максимально приблизить ее к международным стандартам.

Наличие серьезных проблем признал и премьер-министр Карим Масимов, который, по сообщению информационного агентства «КазТАГ», заявил в ходе коллегии министерства, что «проблемы были серьезные… я вот неоднократно выходил на коллегии, бывал в КУИСе, и меня заверяли, что все нормально. Нормально, нормально, а потом как бабахнуло, и оказалось, что не нормально».

Премьер-министр дал задание подготовиться к совещанию, где «мы бы могли очень четко расставить акценты, посмотреть, где проблемы еще остались… я хотел бы поглубже понять, что и где у нас происходит».
О том, что политикам заниматься этой проблемой и выгодно, сообщает правозащитник Вадим Курамшин после посещения тюрьмы депутатом парламента Айгуль Соловьевой.

«Сегодня Айгуль Соловьева всего лишь за один день, что отвела на посещение ИК-29, где в августе произошли трагические события, связанные с кровавым подавлением бунта, заручилась поддержкой сотен, если не тысяч, потенциальных своих избирателей. Ведь каждый осужденный – это еще и родственники, а стало быть, и электорат! Действия госпожи Соловьевой, не побоюсь этого слова, повергли в шок наших «пытателей» в форме. Очень хочется верить, что Айгуль Соловьева действительно займется проблемой беспредела в зонах и завершит начатое», – с осторожным оптимизмом говорит правозащитник Вадим Курамшин.

В других СМИ

Loading...

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG