Доступность ссылок

Тысяча — и одна боль


Тысяча лет Алматы выглядит в современной истории города светлым пятном на фоне надвигающейся тьмы.

Тысяча лет Алматы выглядит в современной истории города светлым пятном на фоне надвигающейся тьмы.

Про некоторые города, так же как про людей, можно сказать: иногда возраст приходит один.

Почему-то дискуссия о тысячелетии Алматы развернулась уже после того как на площади Астана, или, как ее называют алматинцы, Старой площади, отгремел праздничный салют. Раскаты фейерверка побудили граждан на раздумья, и уже на следующий день в СМИ и социальных сетях вновь начались скрупулезные подсчеты возраста южной столицы. Занятие для нас — не внове: даже через год после официального 550-летнего юбилея Казахского ханства общество так и не пришло к единодушному мнению в этом вопросе. Робкие голоса историков в таких спорах мало слышны, потому что они совсем не про историю: все эти громкие откуда ни возьмись круглые даты имеют отношение единственно к идеологии и политике. И государство, и граждане считают исторические года так же произвольно, как женщина, которая говорит, что ей столько лет, на сколько она выглядит. Каждый верит в то, во что хочет верить, и видит то, что хочет видеть.

Первые поиски свидетельств существования древних городов на местах современных начались в Казахстане еще в конце девяностых. В то время месяца не проходило, чтобы археологи не находили какие-нибудь артефакты, с каждым разом становившиеся всё более сложными и впечатляющими, — сначала это были черепки кувшинов, потом следы сложных коммуникационных систем — водопроводов, канализаций и даже кондиционеров. Но с летоисчислением городов и государства казахского исторические находки тогда не увязывались — на тот момент они целенаправленно работали на идею полуоседлого образа жизни древних казахов. Каждый извлеченный из земли горшок ученые, а вслед за ними государственные деятели (а на самом деле, вероятно, наоборот: сначала государственные деятели, а потом ученые) считали доказательством того, что казахи были не только кочевниками, но и строителями городов. Если поднять периодику тех лет, то можно увидеть, что этот вопрос муссируется там так же часто, как сейчас вопрос возраста. О полуоседлости казахов не раз упоминал в своих выступлениях президент. И сегодня в учебниках истории казахи, конечно же, являются народом, который вел смешанный тип хозяйствования.

Вне зависимости от того, сколько лет Алматы, город сложно назвать абсолютно пригодным для жизни.

Вне зависимости от того, сколько лет Алматы, город сложно назвать абсолютно пригодным для жизни.

Хотя свой полуоседлый — именно так, полуоседлый, а не полукочевой — уклад жизни мы доказывали главным образом внешнему миру, а не себе. Казахстан был (и остается) чувствителен к представлению в мире о своем месте в истории и добивался признания традиционными для себя способами. Кроме проекта «Археолог», были другие громкие проекты, например — назовем это условно — «Казахско-арабская весна», которая обошлась стране в миллионы долларов. Казахстан на собственные деньги (83 миллиона тенге) реставрировал в Дамаске усыпальницу Аль-Фараби и фактически заново отстроил мавзолей султану Бейбарсу. Правда, впоследствии он не смог даже провести торжественное открытие из-за разразившейся там гражданской войны. Сегодня доступа к объектам, которые надо поддерживать в рабочем состоянии, у нас нет. И всё, что остается, — верить на слово отечественным дипломатам, которые периодически заверяют журналистов, что казахский культурный комплекс Аль-Фараби цел, несмотря на всё, что происходит вокруг него. Казахстан профинансировал на четыре с половиной миллиона долларов реставрацию мечети султана Бейбарса в Каире — идея, появившаяся также на рубеже веков, в тучные нулевые была доведена до ума: деньги Египту перевели, и не одна делегация казахстанских ученых на место съездила.

Внутри страны каждый, конечно, волен фантазировать о себе, как угодно.

Я посетила мечеть в августе 2015-го — и увидела там лишь пыль да песок за высокой стеной. На вопрос, как же так, почему восстановительные работы, похоже, даже не начались, — смотритель развел руками и ответил, что грандиозным реставрационным работам помешала революция, в огне которой сгорели казахстанские миллионы. На моей любительской фотографии пожилой араб в длинном белом одеянии так и стоит посреди балок и досок с разведенными по сторонам руками.

Новая задача родилась в последние пару лет, и самым веским тут опять стало слово президента. После того как он объявил 2015-й годом 550-летия Казахского ханства, академические споры вокруг этого вопроса можно было считать закрытыми. Что интересно, раньше особых дискуссий в обществе и научных кругах о возрасте казахской государственности не было, этот вопрос не стоял на повестке дня. Идея родилась молниеносно и тут же была зафиксирована. Тысячелетие Алматы стало очередной вехой в юбилейном ряду.

Тысячелетний Алматы с удовольствием «принял» на себя все молодые «болячки», и экологические проблемы он придумывает себе сам (на фото — трамвай в депо Алматы после снятия этого вида транспорта с рейсов).

Тысячелетний Алматы с удовольствием «принял» на себя все молодые «болячки», и экологические проблемы он придумывает себе сам (на фото — трамвай в депо Алматы после снятия этого вида транспорта с рейсов).

Но новая задача, при всей похожести, отличается от прежней, все эти цифры — 550 лет и 1000 — появились в трудное кризисное время, когда гражданам так нужен повод для гордости, которой очень не хватает, если покупательская способность твоей зарплаты и пенсии падает в два раза. Юбилеи — это кризисные проекты, и затеяны они на сей раз для своих, а не для чужих. И фейерверк для тысячи лет был жидковатым, но для своих ведь и так сойдет? Тем более если в это самое время в парках тысячелетнего города перестали зажигаться фонари после наступления темноты, и на улицах уже горят тускло и не все.

Именно это делает громкие даты и мероприятия такими горестными, а совсем не то, что мы не можем показать старину туристу, приехавшему в тысячелетний Алматы. И даже не то, что по научной методологии возраст города исчисляется с того момента, когда, основываясь на признанных в академических кругах источниках, без всяких оговорок написано: город основан в таком-то году. А про всё остальное пишут: «Первые поселения появились в таком-то веке». История — наука неточная, но не до такой степени, чтобы каждый мог приписывать себе всё, что захочет. Даже возраст людей в мире, если речь идет о старожилах, на веру не принимают — требуют не паспорт, а свидетельство о рождении, которое потом скрупулезно проверяют. А внутри страны каждый, конечно, волен фантазировать о себе, как угодно, и в Узбекистане, к примеру, считают, что самая старая женщина в мире живет в одном узбекском кишлаке.

Но это — повторяю — не важно. Важно то, что сегодня честь и славу городу, хоть старому, хоть молодому, делают его удобство и комфорт для своих жителей. Есть города, которые любят людей, а есть такие, что людей ненавидят. В зависимости от этого их и уважают в XXI веке. Насколько хорошо человеку жить и дышать в городе, настолько он хорош. А древним городам Багдаду или Дамаску, у которых никто не оспорит и полторы и две тысячи лет существования, — эти тысячи лет не помогут стать лучше в глазах людей, и своих и чужих, потому что сейчас они входят в десятку худших городов мира. Для рядового жителя перенаселенного, опасного Багдада или Дамаска, думается, нет большого утешения от сознания, что они живут в таком месте. Они бы с удовольствием сбежали, например, в юный, не дотягивающий и до двух сотен лет Мельбурн или немногим старше его Ванкувер, которые постоянно вырываются на первые места в списке лучших мест для жизни на земле.

Общий уровень: очень опасное место для проживания. Главные проблемы: загрязнение, болезни и антисанитария, нехватка медицинских средств, географическая отдаленность.

Алматы в авторитетных международных измерениях качества жизни находится рядом с древними и великими Багдадом и Дамаском, а не с молодыми Мельбурном и Ванкувером. «Общий уровень: очень опасное место для проживания. Главные проблемы: загрязнение, болезни и антисанитария, нехватка медицинских средств, географическая отдаленность. Другие проблемы: жилищное строительство, климат, обучение, инфраструктура, коммуникации, слаборазвитая сфера культуры и отдыха».

Такую оценку нашему городу дала нью-йоркская консультационная компания специально для журнала Business Week. На фоне такой характеристики вопрос о том, тысяча нам лет или сто пятьдесят, может иметь хоть какое-то значение? В конце концов, про города, так же как про людей, можно сказать: иногда возраст приходит один.

В блогах на сайте радио Азаттык авторы высказывают свое мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.

В других СМИ

Loading...

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG