Доступность ссылок

Интервью с создателем компьютерной программы, впервые в истории прошедшей тест Тьюринга.


Созданный группой программистов под руководством Владимира Веселова чатбот (компьютерная программа, способная общаться с человеком, принимать текстовые сообщения и отвечать на них) смог убедить 30 процентов судей, что является человеком. Имя этого чатбота – Евгений Густман. По легенде, это мальчик 13 лет, живущий в Одессе, сын врача-гинеколога, любящий конфеты и гамбургеры.

Человеческий разум лучше всего проявляется в беседе, и в 1950 году английский математик Алан Тьюринг в своей знаменитой статье “Вычислительные машины и разум” предложил оценивать именно эту способность у компьютера: может ли машина вести диалог так, что собеседник принимает ее за человека? У теста есть множество версий, отличающихся регламентом, но все они основаны на общей идее: судьи общаются текстовыми сообщениями одновременно с живыми собеседниками и компьютерными программами. После каждого раунда судья решает, кто из двух собеседников – человек. Если хотя бы в 30 процентах случаев программа была ошибочно принята за человека, считается, что она прошла тест Тьюринга.

С 1991 года проводится ежегодный конкурс компьютерных программ на приз Лёбнера: боты соревнуются в прохождении теста Тьюринга. Перевалить через заветный 30-процентный рубеж пока никому не удалось, хотя несколько участников подбирались очень близко к этой отметке. Программа "Евгений Густман", созданная Владимиром Веселовым и его командой, несколько раз принимала участие в призе Лёбнера и однажды была близка к победе. Но нынешний, наделавший так много шума в мировой прессе результат, был достигнут не на конкурсе Лёбнера, а на отдельном мероприятии в Лондоне, в процессе которого тест Тьюринга был проведен, как утверждают организаторы, наиболее классическим и объективным способом.

Научный обозреватель Русской редакции Азаттыка Сергей Добрынин дозвонился Владимиру Веселову в США и узнал, что Евгений Густман не столько искусственный интеллект, сколько убедительный литературный персонаж, а свершившемуся не стоит придавать слишком большое значение.

– Формально получается, что вашей команде удалось создать искусственный интеллект?

– Я хочу подчеркнуть, что наш результат вовсе не доказывает, что интеллект робота сравним с человеческим. Пройденный тест просто говорит о том, что робот может имитировать человеческое общение в течение пяти минут. Тест
Пройденный тест просто говорит о том, что робот может имитировать человеческое общение в течение пяти минут.
был довольно объективным: было 30 судей, в каждом раунде у судьи было два окна: в одном – человек, в другом – робот. Там даже была специальная задержка потому, что когда человек печатает на клавиатуре, он это делает не мгновенно. Было всего где-то 5-8 фраз за раунд. Когда мы делали робота, то в первую очередь взяли все доступные логи всех конкурсов и посмотрели, как большинство судей начинают диалог.

– И как они это делают?

– Ничего особенного, в основном – "Здравствуй", "Как дела?", "Кто ты?", "Откуда ты?". Бывают, конечно, судьи-эксперты, которые сразу начинают задавать каверзные вопросы, например "Пол играет в футбол. Чем занимается Пол?" или "Какого цвета красная машина?" На вопрос про цвета поставили просто случайный выбор из восьми вариантов – и Густман на вопрос "Какого цвета зеленая машина?" может ответить "Ты что, слепой? Красная, конечно!". Нам один из судей как раз и задал этот вопрос про красную машину. И так получилось, что генератор случайных чисел нашего робота выбрал как раз красный – жюри было в восторге.

– Вы ведь начали писать программу уже довольно давно?

– Да, в 2001 году, то есть 13 лет назад. Получается, сейчас у Густмана физический возраст совпал с его легендой.

– И вы изначально стремились пройти тест Тьюринга?

– Мы создавали на самом деле более обширную технологию, язык высокого уровня, который позволяет обрабатывать тексты, рассчитывать стоимость сложных продуктов, страховок, например. И это такая среда, в которой может работать неспециалист. Нужно было придумать способ красиво продемонстрировать наши наработки, и оказалось, что на нашем языке удобно создавать чатботов. Мы решили поучаствовать в призе Лёбнера, который хорош тем, что заявиться на него может кто угодно. Стали участвовать, развивать нашего Густмана, а теперь вот прошли тест Тьюринга. Никакого эпохального шага в развитии искусственного интеллекта не случилось. Можно сказать,
Можно сказать, выиграл не робот, а литературное произведение, литературный и психологический труд.
выиграл не робот, а литературное произведение, литературный и психологический труд.

– То есть тест Тьюринга определяет не наличие интеллекта, а то, насколько машина способна к имитации?

– В общем, да. Я думаю, что создать настоящий искусственный интеллект возможно. Если что-то можно четко определить, то это можно и автоматизировать – мы постепенно учимся автоматизировать все большее количество действий, которые, как считалось, доступны только человеку – например, распознавание текстов, распознавание голоса. Сейчас это может делать и компьютер. Вот Google запускает производство автомобилей, которые будут управляться компьютером, без водителя. Довольно сложный алгоритм. Его можно назвать искусственным интеллектом.

– Вы считаете, что Густман – шажок к созданию искусственного интеллекта? Или это скорее игрушка?

– Скорее игрушка. Хорошо, если она привлечет больше внимания к теме искусственного интеллекта, хорошо бы, узнав о Густмане, школьники и студенты забросили бы компьютерные игры и постарались сделать более совершенного робота, создать настоящий искусственный интеллект.

– В качестве персонафикации вашего робота вы специально выбрали мальчика 13 лет, потому что ребенку этого возраста не обязательно знать слишком много, но он при этом достаточно хорошо артикулирует?

– Может быть, отчасти мы имели это в виду, хотя любой человек может на вопрос ответить: “Я тупой, не знаю”. По условиям соревнования никто не требует, чтобы там был профессор. Один из моих соавторов, Евгений Демченко, сам вырос на Украине и предложил вот такую персонафикацию. Она сразу же определяет набор тем для разговора – кто мама, кто папа, чем увлекаешься. Нам такая персона показалась достаточно оригинальной. Выбрав персонаж, мы должны были его разработать, сделать живым, реалистичным. Я поэтому и говорю, что Густман в первую очередь литературный герой.

– А вы своего литературного героя как-то готовили к последнему конкурсу? Ведь было вполне вероятно, что его спросят про события на Украине, в Одессе. А он у вас до сих пор уверен, что президент Украины – Кучма.

– Нет, никак специально не готовили. Можно было бы, конечно, обновить базу знаний, но у меня работа, двое детей, времени на все это просто нет. Изменение базы знаний – работа непростая, можно все испортить, одни паттерны будут перекрывать другие, часть мозга улучшится, а другая часть вовсе откажет. Чтобы поддерживать у робота актуальные знания, нужен
Изменение базы знаний – работа непростая, можно все испортить, одни паттерны будут перекрывать другие, часть мозга улучшится, а другая часть вовсе откажет. Чтобы поддерживать у робота актуальные знания, нужен отдельный человек на полный рабочий день.
отдельный человек на полный рабочий день. Что касается политики, мне вообще не нравятся политические обсуждения вокруг нашего робота. Англичане вот написали, что это – американо-украинский проект. Я хотя и работаю в США, начал писать Густмана еще в Санкт-Петербурге. В его создании участвовали в основном ребята из России, хотя в команде были люди и из Украины, и из Америки, и даже француз, который нарисовал Густману аватар.

– Чем отличается тест, который вы прошли, от приза Лёбнера?

– В конкурсе Лёбнера сейчас поменялись правила, теперь там есть отборочный раунд: задается 15 вопросов, одинаковые для всех роботов. В финал выбираются четыре участника, которые лучше всего ответят на эти вопросы. То есть на этом этапе оценивается не столько способность беседовать, сколько проходит конкурс отвечающих машин. В итоге, в финале оказываются роботы, которые на человека не так уж похожи. Другое отличие в том, что в финале приза Лёбнера всего четыре робота и четыре судьи. Количество экспериментов гораздо меньше, и участники известны судьям заранее – так что с ними можно заранее поиграть. После четырех раундов каждый судья ранжирует роботов по местам от первого до четвертого. Конечно, судьи понимают, где робот, а где человек, я бы сказал, что приз Лёбнера – что-то вроде конкурса красоты, боты не доказывают способность к человеческому диалогу, а соревнуются между собой. Пожалуй, приз Лёбнера в большей степени ориентирован на измерение именно интеллектуальности, способности отвечать на каверзные вопросы. У нас сейчас были немного другие соревнования. Что важнее для науки – сложно сказать.

Материал подготовил Сергей Добрынин.

В других СМИ

Loading...

XS
SM
MD
LG