Доступность ссылок

Уволившийся чиновник предупредил о культурном "изоляционизме"


Глава совета по защите интеллектуальной собственности Евгений Савостьянов.

Глава совета по защите интеллектуальной собственности Евгений Савостьянов.

Председатель совета по защите интеллектуальной собственности Евгений Савостьянов заявил об уходе из коллегии министерства культуры России, объяснив это тем, что ему стыдно за последние решения в сфере культуры.

В коллегии министерства культуры России стало на одного человека меньше. Этот пост решил покинуть председатель совета по защите интеллектуальной собственности Евгений Савостьянов. В его письме министру культуры Владимиру Мединскому говорится: "Причиной данного решения является позиция, занятая вами и, соответственно, министерством культуры по ряду острых общественно значимых вопросов, а также ряд ваших публичных заявлений и высказываний, за которые мне стыдно. Прошу вас оформить это мое решение соответствующим приказом".

В канун Нового года в "Театре.doc" был сорван показ украинского документального фильма о событиях на Майдане "Сильнее, чем оружие". Полицейские искали взрывное устройство, ничего не обнаружили, зато попортили театральный реквизит и изъяли компьютеры. На следующий день, и это было уже 31 декабря, руководителя Doca Елену Гремину вызвали в Министерство культуры, где, сообщила она на своей странице в фейсбуке, услышала следующее: "Я вот щас вызову полицию, вам что, вчера мало было? Я им пожаловалась, что вчера силовики погромили наш театр. И предположила, что отдел надзора минкульта должен в таких случаях защищать художников, помогая им разруливать проблемы вроде вчерашней. Как полагается, один из сотрудников, начальник, смотрел сочувственно, его заместитель хамил и угрожал. Я встала и ушла".

Как признается Евгений Савостьянов, случившееся стало для него последней каплей:

– Был целый ряд событий в министерстве, которые вызывали у меня стремление уйти из коллегии, потому что я понимал, что, в общем, моральное бремя чересчур велико. И я не должен разделять ответственность за эти дела или отсутствие дел. Ну а после "Театра.doc" сомнений уже не оставалось. Потребовалось только дождаться окончания новогодних каникул, и я отнес в министерство свое заявление.

Отреагировал ли Владимир Мединский на ваше решение?

– Не знаю. Мне он не звонил, и мы с ним не общались. Кроме того, по-моему, в заявлении все сказано достаточно четко. О чем еще общаться? Я сохраняю надежду, что это послужит поводом для того, чтобы подкорректировать линию поведения, и в дальнейшем мы увидим некоторые действия министерства в защиту деятелей культуры, но пока, увы, этого нет.

Владимир Мединский довольно профессиональный человек. Он очень неплохо разбирается в вопросах, связанных с театральной деятельностью, с художественным кино. Он интересный, умный собеседник. Но я думаю, тут вопрос личных пристрастий. Его личная позиция заключается в подчеркнутом консерватизме

Первый пример, который приходит в голову: когда говорят, что какие-то люди пытаются запретить показ нашего номинанта на "Оскар" фильма "Левиафан" Андрея Звягинцева, опять-таки министерство отмалчивается. И это вместо того, чтобы воспользоваться случаем и сказать: "Нет, больше никаких запретов! Неприемлемо запрещать выставлять произведения на выставках, показывать в кинозалах, на театральных подмостках".

Не нравится – не ходите и не смотрите! Это ваше совершенно законное право. Вы даже можете проводить демонстрации и пикеты против того, чтобы показывать какие-то фильмы или спектакли. Но не срывайте их показы. Не врывайтесь и не мешайте. Однако в неявном виде, может быть, но Владимир Мединский лично поощряет ортодоксальную линию в действиях чиновников Министерства культуры. И это негативно сказывается на свободе выражения творческих работников.

Есть ли у вас объяснение такому поведению министра? Это профессиональный цинизм или недостаток профессионализма?

– Он, в общем, довольно профессиональный человек. Он очень неплохо разбирается в вопросах, связанных с театральной деятельностью, с художественным кино. Я с ним сталкивался по кинематографическим вопросам. Могу сказать, что он интересный, умный собеседник, в этом ему не откажешь. Но я думаю, тут вопрос личных пристрастий. Мне кажется, что его личная позиция заключается в подчеркнутом консерватизме. И бог бы с ним, с личным консерватизмом, но вторая позиция министра: все, что за пределами этого, не должно поддерживаться. И так возникает странная ситуация, когда он говорит, что мы не будем выделять деньги на кинофестиваль "Артдокфест" потому что его руководитель придерживается какой-то определенной точки зрения. Я даже не знаю, какие слова Виталия Манского вызвали неудовольствие министра. Собственно, почему надо было наказывать? Налоги платят все, независимо от своих идеологических воззрений. Почему же одни должны отсекаться, а другие нет?


Не кажется ли вам, что Мединский будет только рад тому, что из коллегии уходят те, кто ему может противостоять? Это только развяжет ему руки. Может, грамотнее было остаться?

– Во-первых, надеюсь, он будет рад. Думаю, это действительно так. Во-вторых, это сфера ярко выраженной публичной деятельности. Оставаясь в коллегии, я бы не столько выражал свою точку зрения, сколько при встрече с любыми знакомыми вынужден был бы с кислым лицом признаваться, что да, мы делаем такие-то вещи и, соответственно, я за них тоже отвечаю.

Мы возвращаемся к тому, что было во времена застоя, до смерти Андропова

Надо помнить, министерство делает много хорошего и полезного. Но все, что делается по ограничению свободы творчества и чего не делается для того, чтобы противостоять этим ограничениям, а таких фактов даже больше, я за это больше не несу никакой моральной ответственности.

Ваш прогноз. Гайки в министерстве будут закручивать и дальше?

– Хотелось бы ошибиться, но мне кажется, что да. По мере того как мы втягиваемся в политику изоляционизма, она будет выражаться и в культурно-идеологической сфере. Мы все это проходили в 50-е, 60-е и 70-е годы прошлого века. Я сам в свое время работал в кабинете Михаила Андреевича Суслова. Так что этот дух мне очень хорошо знаком. И я считаю, что это огромный шаг назад. Такого не было у нас года с 1986-го. Я сейчас по некоторым обстоятельствам много читаю газет того времени и вижу, как начиная с 1987 года менялась тональность публикаций. А сейчас мы возвращаемся к тому, что было во времена застоя, до смерти Андропова.

То есть существует как бы нужный взгляд на мир и есть враждебный, который надо запрещать. Мы будем закрывать театры и кинофестивали. Мы будем позволять каким-то "казакам" и "православным" срывать выставки в музеях и так далее. Это все давление, которое сначала приводит к идеологической самоцензуре, а потом уже становится формой цензуры, – говорит Евгений Савостьянов.

В других СМИ

Loading...

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG