Доступность ссылок

Новый фильм «Кентавр» ставит перед всей Центральной Азией вопрос, не опасна ли стремительная исламизация региона.

Новая картина Актана Арыма Кубата «Кентавр» — единственный фильм, представляющий в этом году наш регион на Берлинале. Но при этом какой резонанс, какой ажиотаж она вызвала! Практически нельзя было купить билеты на показы! Это понятно, потому что имя Актан Арым Кубат хорошо известно в мире кино, и почти во все мировых изданиях было написано, что этот фильм появился после долгой паузы — шесть лет спустя после «Рая для мамы» и семь лет после «Свет-аке». Но дело не только в личности режиссера, картина знаменательна тем, что задает вопрос, актуальный для всех нас, живущих в Центральной Азии. И Актан — первый, кто этот вопрос поднимает в кино.

Если три первых фильма Актана — «Селкинчек», «Бешкемпир» и «Маймыл» — посвящены детству и отрочеству человека, то картины «Свет-аке» и «Кентавр» явно составляют дилогию взрослого человека, тем более что в главной роли — сам автор фильма. Что объединяет эти два фильма? Это история маленького человека, который старается жить по совести, помогать людям. В первой картине герой по профессии электрик, поэтому в буквальном смысле дарит людям свет, а попутно — внимание и тепло. Мечтал о семье и сыне.

Во второй картине герой — бывший киномеханик, но сельский кинотеатр закрыли, поэтому он зарабатывает как может. Зато у него есть семья: немая жена и маленький сынишка, которого он учит не только мастерить деревянных коней, но и которому рассказывает кыргызские мифы и легенды. Заканчиваются оба фильма примерно одинаково: и там, и там героя убивают его же аульчане. Но если в первом случае это смотрится как намек на революцию, которая как раз имела место в Кыргызстане, когда снимался «Свет-аке», то что же это во втором случае?

Кадр из фильма «Кентавр». Фотография предоставлена пресс-службой Берлинале.

Кадр из фильма «Кентавр». Фотография предоставлена пресс-службой Берлинале.

По сюжету главный герой, как указано в синопсисе фильма, «считает кыргызов потомками тех кентавров, о которых говорится в древнегреческих мифах, и уверен, что Небо наказало его всесильный народ за то, что кыргызы нарушили заветы своего предназначения и стали злоупотреблять преимуществом против других народов. И стоит найти настоящего скакуна и проскакать ночью по степи с молитвой о прощении за деяния своих предков, как тут же явится сам Камбар-Ата и отменит силу своего проклятия. И тогда его народ вновь станет всесильным и благородным».

Так же как первый фильм на английском языке перевели как «Похититель света», «Кентавр» можно было бы назвать «Похититель лошадей». Так же как в «Свет-аке» герой крадет — то есть делает так, чтобы счетчик крутился в обратном направлении, — для того, чтобы пенсионеру не надо было платить, «кентавр-аке» крадет лошадей не для прибыли или победы на скачках. Он крадет скакуна всего лишь на ночь, чтобы промчаться по степи и попросить прощения у Камбар-Аты от имени всего народа, чтобы вернуть людям их истинную веру и связь с природой.

Кто же этот новый враг? В «Свет-аке» имел место социальный конфликт — между бедными и богатыми, и плохими были те, кто скупал земли. В «Кентавре» тоже есть социальное противостояние с дальним родственником Карабаем, который содержит лошадей для скачек. Он вроде как прощает и защищает «кентавр-аке», не отдавая за воровство в руки полиции. Но он не просто его прощает или устраивает на работу, он собирается его перевоспитать! Он дает ему мусульманскую одежду и приводит на молитву в мечеть.

Кадр из фильма «Кентавр». Фотография предоставлена пресс-службой Берлинале.

Кадр из фильма «Кентавр». Фотография предоставлена пресс-службой Берлинале.

Но вместо того, чтобы послушно повторять действия имама, Кентавр тихо выходит из помещения, которое является бывшим сельским клубом, тихо заходит в свою будку киномеханика и запускает фильм «Красное яблоко» Толомуша Океева. Тишина в зале, новообращенные ученики также перестают молиться и смотрят на экран. Тут и возникает тот самый главный вопрос фильма, который задается автором, но делает он это как бы само собой, не назидательно: что же является подлинно кыргызской культурой? Почему кыргызский колпак поменялся на мусульманскую тюбетейку?

Это очень смелый вопрос, актуальный для всей Центральной Азии, потому что он ставит вопрос о стремительной исламизации региона, которая возникла как постколониальная рефлексия на полный запрет выражения религиозных ценностей в советскую эпоху, а переросла в нечто иное.

Все мы — граждане Центральной Азии — ощущаем этот процесс исламизации, но, наверное, в разной степени.

Все мы — граждане Центральной Азии — ощущаем этот процесс исламизации, но, наверное, в разной степени. Не случайно, наверное, прошлым летом в Кыргызстане прошла социальная баннерная реклама по всей стране под девизом: «Бедный народ, куда мы движемся!» Страшный плакат, где изображены три группы женщин: в традиционном национальном головном уборе, в легких белых платках, прикрывающих лицо, и одно сплошное черное пятно — женщины в хиджабах. Женщины в платках и мужчины с бородками — это только видимые внешние признаки исламизации, а что же происходит на самом деле, какова статистика, каково влияние этого явления на общество — вопрос не изученный.

Но, как говорится, глаз и сердце настоящего художника всегда реагируют на опасные тенденции в обществе, и гражданская сила Актана Арыма Кубата в том, что он первый в кинематографе всей Центральной Азии поднимает этот вопрос. Хотя, может быть, не первый: подобная картина была в Казахстане — это была «Книга» Ербола Жумагулова. Возможно, что-то снималось на эту тему в Узбекистане, Таджикистане, но настоящий резонанс, я думаю, получит именно «Кентавр».

В блогах на сайте Азаттык авторы высказывают свое мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.

Ваше мнение

Показать комментарии

В других СМИ

Loading...

XS
SM
MD
LG